Развитие мозга у ископаемых людей

Мозг современного человека является одним из наиважней-ших результатов развития гоминид как общественных существ, производящих орудия труда. В человеческом обществе, начи-ная уже с первых стадий его развития, умственные способности индивида, полезные для жизни в обществе, начали выдвигать-ся все более и более на первый план.
В ходе эволюции человека имели значение не только сам процесс изготовления орудий, но и их применение. Труд, чле-нораздельная речь, совместная охота способствовали выжива-нию индивидов с более сильным развитием головного мозга.
Уже мозг питекантропа был в полтора раза крупнее, чем мозг го-риллы, а по относительному весу должен был превышать его при-мерно в 3-4 раза. На протяжении пятисот тысяч лет мозг обезьянолюдей развился в мозг неандертальцев, которые по его размерам и весу близки к современным людям.
Однако у неандертальцев мозг по строению был значитель-но примитивнее, чем у современного человека, например по ма-лому развитию передних участков лобной доли.
Труд оказывал могущественное влияние на прогрессивное развитие головного мозга. В стадной жизни наших предков- обезьян-такой могучий стимул, как труд, еще отсутствовал. Но у обезьянолюдей он появился, и мозг под влиянием обществен-ной трудовой деятельности начал интенсивно развиваться и увеличиваться в размерах.
Средняя вместимость мозговой коробки яванских питекант-ропов была 900 см3, у китайских древнейших людей, или синантропов,-около 1050 см3, у неандертальцев 1300-1400 см3, т.е. вместимость была такая же, как и у людей современного типа. Следовательно, в течение примерно двух третей четвертичного периода прирост объема мозга в 400 см3 равняется такому же увеличению мозга, которое, вероятно, произошло у предков гоминид на протяжении во много раз большего промежутка между временем расцвета дриопитеков до момента появления первых людей.
Таким образом, темп развития головного мозга за период от питекантропа до неандертальцев является относительно и абсолютно весьма интенсивным, хотя в то время приемы первоначальной техники и примитивные формы человеческого общества в течение сотен тысяч лет сравнительно мало изменялись.

Рис. Слепки полости мозговой коробки (эндокраны) черепов:/ - питекантроп; 2 - синантроп; 3 -неандертальцы из Брокен-Хилла и 4 - из Ла Шапелль; 5 - ископаемый
человек из Пржедмости и 6 - современный человек.


Благодаря, однако, новизне и силе воздействия труда на человеческий, организм, головной мозг первых людей испытал такие темпы развития, каких никогда не было, да и не могло быть ни у одного животного. Если у наших миоценовых предков - дриопитеков - головной мозг имел объем, вероятно, 400- 500 см3, а у питекантропов увеличился почти вдвое, сохранив еще многие примитивные черты, то у людей современного типа его размеры возросли уже втрое, причем форма мозга и сложность его строения сильно изменились.
В течение четвертичного периода шла прогрессивная эволюция абсолютных размеров, формы и строения головного мозга гоминид параллельно с редукцией некоторых его участков. Определенные сведения об изменении формы и размеров мозга ископаемых гоминид были получены при изучении слепков внутренней полости мозгового отдела черепа.
На внутренней стенке черепа ископаемого человека хорошо видны следы от кровеносных сосудов, некогда шедших по поверхности мозга, но извилины мозга проицируются слабо. Даже подразделение мозга на части не всегда возможно установить с достаточной ясностью. Те же трудности испытывают и при изучении слепков мозговой полости черепов современных людей. Все это осложняет и подчас делает невозможным изучение более мелких, но важных участков, как, например, двигательной, речевой и нижнетеменной областей, имеющих большое значение с эволюционной точки зрения.
Мозг человека заключен в оболочки, которые прилегают к стенке мозговой полости гораздо ближе у ребенка, чем у взрослого, поэтому и слепки мозговой полости черепа ребенка лучше выражают строение поверхности мозга. Тилли Эдингер указывает, что у человека, а также антропоидов, слонов, китов и прочих животных с крупным мозгом, покрытым извилинами, поверхность слепка мозговой полости представляется почти гладкой. Эдингер пишет, что, если "кто хочет исследовать мозг по слепку полости черепа, как это и вынужден делать палеоневролог, тот блуждает в потемках".
В этом отношении Эдингер, скорее, согласна с Симингтоном, который считает, что:
1) по слепку полости человеческого черепа нельзя судить о простоте или сложности рельефа мозга;
2) по слепкам мозговой полости черепа неандертальца из Ла Шапелль-о-Сен нельзя даже приблизительно судить об относительном развитии чувствительных и ассоциативных зон коры;
3) различные заключения Буля, Антони, Эллиота-Смита и других исследователей в отношении примитивных и обезьяньих черт мозга некоторых доисторических людей, полученные путем изучения слепков полости мозгового отдела черепа, в высшей степени умозрительны и ошибочны.
Но все же эти слепки дают возможность, как соглашается и Эдингер, сделать некоторые заключения о форме и главнейших особенностях мозга, например о степени развития лобной и затылочной долей. Так, Э. Дюбуа (1899) при описании слепка мозговой полости питекантропа подчеркивает, что на отпечатке видны важные, хотя и не прямые указания на характерные особенности первоначальной формы мозга человека. Мозг питекантропа, судя по муляжу, обладал очень узкими лобными долями при сильном развитии нижней лобной извилины. Дюбуа полагает, что последнее доказывает возможность развития членораздельной речи.
По описанию Дюбуа, весьма характерна уплощенность слепка мозга питекантропа в теменной области. С мозгом прочих гоминид сходство состоит в том, что наибольшая его ширина лежит на 3/5 длины от переднего края лобного отдела. В общем, мозг питекантропа, по мнению Дюбуа, является как бы увеличенной копией мозга человекообразных обезьян. Некоторые особенности сближают его больше с мозгом гиббона: об этом, по Дюбуа, свидетельствует положение верхней прецентральной извилины и другие признаки.
Для суждения о типе неандертальца обычно пользуются слепками со следующих черепов: Неандерталь, Ла Шапелль-о-Сен, Гибралтар, Ла Кина. Эдингер дает (с оговорками) следующую характеристику мозга неандертальца: по типу строения это человеческий мозг, но с явственно выраженными обезьяньими чертами. Он длинен и низок, впереди более узок, сзади более широк; возвышение в теменной области ниже, чем у современного человека, но выше, чем у человекообразных обезьян. По меньшему числу борозд и их расположению в известной степени напоминает мозг человекообразных обезьян. О том же свидетельствует угол отхождения продолговатого мозга и заостренность лобной доли в виде клюва, а также большее развитие затылочных долей, заключающих в себе зрительную зону. Червячок в мозжечке относительно более развит, чем у современного человека, и это является более примитивным признаком.
Больше доверия, по Эдингер, можно оказать сведениям об основных размерах мозга ископаемых гоминид (табл. 5).
Из таблицы 5 видно, что у некоторых неандертальцев были сравнительно крупные головы и крупный мозг.

 

  •  
    •  
      •  
        •  
          •  
            •  
              •  
                •  
                  •  
                    •  
                      •  
                        •  
                          •  
                              Таблица
  • Размеры черепа и слепка мозговой полости (эндокрана) у гоминид
    Гоминиды Длина в см Ширина в см
    •  
      •  
        •  
          •  
              Череп


    Современный человек (баварцы; указан размах вариаций) 14,3-22,5 10,1-17,3
    Ла Шапелль-о-Сен 20,8 15,6
    Ла Кина. 20,3
    Неандерталь 19,9 13,8 14,7
    Слепок мозговой полости

    Ла Шапелль-о-Сен 18,5 14,5
    Ла Кина 17,75 13,1
    Неандерталь 17,5 13,8


Точно также можно было, хотя и не всегда, получить достаточно точные цифры, характеризующие объем мозговой полости черепа других гоминид. Из всех формировавшихся (древнейших и древних) людей неандерталец из Ла Шапелль-о-Сен обладал, по-видимому, максимальным объемом мозговой коробки (1600 см3), а питекантроп II - минимальным (750 см3). У неандертальцев размах вариаций ее объема был сравнительно еще невелик, составляя примерно 500 см3 против 900 см3 у современного человека. Однако не следует забывать, что минимум и максимум (размах вариаций) зависит также от числа изученных индивидов. Длина эндокрана современного человека составляет, примерно, 166 мм, а ширина- 134 мм.
Для мозга ископаемых гоминид характерно развитие асимметричности в его форме. Более сильно развито обычно левое полушарие, что может указывать на преимущественное употребление правой руки. Праворукость или леворукость составляет характерный признак человека в отличие от млекопитающих животных. Значительная асимметрия верхних конечностей могла появиться лишь после того, как у наших предков развилось прямохождение и появился труд.
Асимметрия в величине полушарий замечается уже у питекантропа. По Э. Смиту, он должен был быть левшой. Напротив, Ф. Тильней обращает внимание на то, что левая лобная доля у питекантропа была крупнее и полагает, что это указывает скорее на его праворукость. Вообще, о более сильном развитии левого полушария у питекантропа можно судить по тому, что на его черепе более заметное углубление видно на внутренней поверхности левой затылочной кости. Отмечены асимметрии и на слепке мозговой полости черепа синантропа.
Ясно обнаруживается асимметрия мозга у неандертальцев, у которых она имеется в форме, типичной для современного человека. На слепке мозговой полости черепа из Ла Шапелль-о-Сен левое полушарие короче правого на 3 мм, но зато шире его на 7 мм и выше, причем теменно-височный участок выступает на нем сильнее. К этому присоединяется еще то, что в скелете правой руки плечевая кость из Ла Шапелль-о-Сен имеет более крупные размеры, чем левая.
На слепке мозговой полости гибралтарского черепа затылочная доля левого полушария явственно сильнее выдается назад. На слепке полости черепа из Ла Кина левое полушарие длиннее, правое же более развито. Наконец, на слепке полости черепа из Неандерталя правое полушарие крупнее левого.
Из этого описания видно, что у древнейших и древних гоминид праворукость встречалась, как кажется, чаще или же наравне с леворукостью. Форма и способ выделки каменных орудий, а также стенные рисунки древних людей иногда тоже позволяют судить о преимущественном пользовании левой или правой рукой. По Р. Коблеру , у людей развилась сперва леворукость; позже, в связи с употреблением более сложных форм оружия (например, в сочетании с таким оборонительным приспособлением, как щит), стала использоваться преимущественно правая рука. Коблер ссылается на то, что на большей части древнейших орудий видны следы их обработки левой рукой. Но Эдингер сообщает, что у первобытных людей верхнего палеолита из всех кремневых орудий были сделаны правшами, равно как и стенная живопись в пещерах. Слепки мозговой полости черепов ископаемых форм людей современного типа и их потомков во всем существенном сходны.
В результате скорее можно согласиться с Д. Ж. Кеннингемом, который еще до того, как стали известны слепки мозга ископаемых людей, писал, что праворукость развилась как характерная особенность человека уже в очень ранний период его эволюции, по всей вероятности до того, как развилась способность к членораздельной речи. Он отмечает, что левое полушарие у большинства современных людей развито сильнее правого.
Итак, в итоге длительного развития от обезьяны до человека на протяжении нескольких последних миллионов лет мозг наших предков - миоценовых и затем плиоценовых антропоидов - увеличился и видоизменился, а в плейстоцене испытал особый подъем развития у ископаемых гоминид и достиг высокого развития к стадии людей современного типа.
Эволюция человеческого мозга становится понятной в свете учения Дарвина о развитии органического мира и учения Энгельса о роли труда в процессе формирования человека. Мозг достиг высокого развития уже у ближайших предшественников гоминид, т.е. у австралопитеков, но особый, могучий толчок это развитие получило лишь при возникновении трудовых действий у питекантропов.
Переход от обезьяны к человеку был бы немыслим без наличия высокоразвитого мозга у его ближайшего предка. Это сильно способствовало тому, что произошли резкие изменения в поведении наших предков, появились новые формы жизнедеятельности, т.е. способы добывания пищи и защиты от врагов, особые приемы при осуществлении других необходимых действий с помощью искусственных органов в виде изготовленных орудий.
Дарвин ставил на видное место высокое умственное развитие наших предков. По его словам, ум должен был иметь для человека первостепенное значение даже в очень древнюю эпоху, так как позволил изобрести и применять членораздельную речь, выделывать оружие, орудия, ловушки и т. д. Вследствие этого человек при содействии своих общественных привычек уже с давних пор стал господствующим из всех живых существ.
Далее Дарвин пишет: "Развитие ума должно было сделать значительный шаг вперед, когда благодаря прежним успехам у человека вошла в употребление речь, как полуискусство и полуинстинкт. Действительно, продолжительное употребление речи должно было отразиться на мозге и обусловить наследственные изменения, а эти, в свою очередь, должны были повлиять на усовершенствование языка. Большой объем мозга у человека сравнительно с низшими животными, по отношению к величине их тела, может быть главным образом отнесен, как справедливо заметил м-р Чонси Райт, на счет раннего употребления какой-либо простой формы речи - этого дивного механизма, который обозначает различного рода предметы и свойства! определенными знаками и вызывает ряд мыслей, которые никогда не могли бы родиться из одних чувственных впечатлений, или если бы даже и родились, не могли бы развиваться"
(Соч., т. 5, стр. 648).
Для эволюции человеческого мозга исключительное значение имело возникновение и развитие членораздельной речи, которая является, вероятно, очень древним приобретением человека. Зарождение звуковой речи некоторые относят довольно далеко, ко временам нижнего или среднего палеолита. Синантроп, может быть, ею уже обладал в зачатке. У неандертальцев, вероятно, уже должна была быть начальная ее стадия.
Блэк считает, что способность к членораздельной речи была уже у синантропа. Надо полагать, что яванские питекантропы были еще, действительно, неговорящими людьми; они, как и животные, имели ряд жизненно важных нечленораздельных звуков, обозначавших то или иное внутреннее состояние, но имевших сигнальное, трудовое значение и бывших более разнообразными, чем у современного шимпанзе. Вероятно, у древнейших людей, как и у антропоидов типа шимпанзе, были в ходу и неаффективные, сравнительно тихие вокальные звуки, или "жизненные шумы", имевшие по В. В. Бунаку, особо важное значение для возникновения речи.
Американские ученые Роберт Йеркс и Бланш Лернед специально изучили звуки, издаваемые шимпанзе. Они пришли к убеждению, что у шимпанзе есть около тридцати своеобразных звуков и что каждый из этих звуков имеет свое специфическое сигнальное значение, обозначая какое-нибудь внутреннее состояние или же отношение к происходящим вокруг явлениям. Возможно, однако, что этих звуков у шимпанзе не так много, десятка два - два с половиной.
О звуках, издаваемых гориллами, мало известно. Описывают обычно рев самца, идущего на врага. Один ученый наблюдал самца горной гориллы, который сидел на лежавшем дереве вместе с двумя самками: ученый слышал негромкие звуки, которыми они мирно обменивались друг с другом.
У орангутанов мало звуков: они молчаливы и издают рычание, рев или визг только при каких-нибудь особых обстоятельствах - при испуге, в гневе, отболи. Громкие звуки, издаваемые гиббонами, слышны за километры.
Все попытки Роберта Йеркса научить своих шимпанзе говорить окончились неудачей, хотя он и применял различные методы обучения. Йеркс предполагал применить к шимпанзе также и методы, с помощью которых специалисты-педагоги учат говорить глухонемых детей. Если подобные попытки и могли бы увенчаться известным успехом, то только при условии применения подходящих приемов обучения к самым маленьким детенышам, так как онтогенетическое развитие головного мозга у шимпанзе заканчивается раньше, чем у человека.
Но надо иметь в виду, что основной причиной, почему обезьян очень трудно обучить хотя бы немногим словам, является прежде всего зачаточное состояние их речевых зон. Кроме того, нельзя не учитывать и заметных отличий в строении голосового аппарата у обезьян по сравнению с человеком.
Людвиг Эдингер, отмечая высокое развитие коры головного мозга у шимпанзе, допускает, что терпеливый дрессировщик мог бы обучить человекообразную обезьяну нескольким словам, но обезьяна всегда оставалась бы на неизмеримо далеком расстоянии от человека, так как основы для отчетливого понимания, т. е. соответствующие участки мозга, у нее не развиты.Многие авторы считают; что анатомической предпосылкойдля развития речи у человека является наличие подбородочного выступа. Этот выступ есть лишь у современного человека. Он отсутствовал, как правило, у неандертальцев, его не было у обезьянолюдей, а также (кроме сростнопалого гиббона - сиаманга) его нет у современных и ископаемых обезьян и полуобезьян.
Возникновение звуковой речи нет необходимости непременно связывать с наличием подбородочного выступа, так как для производства членораздельных звуков требуется прежде всего четкая согласованная работа всего речевого аппарата, включая сенсорную и мнестическую зоны головного мозга, располагающиеся в филогенетически новых областях теменной и височной долей.
Образование подбородочного выступа у человека произошло, по Л. Больку, главным образом в силу редукции той части нижней челюсти, которая несет зубы. Нижняя же половина, составляющая само тело челюсти, подверглась процессу редукции в меньшей степени, вследствие чего и обозначился подбородочный выступ.Среди млекопитающих некоторую аналогию можно было
бы усмотреть в выдающейся вперед подбородочной части нижней челюсти слона, так как зубная система его подверглась еще более сильной редукции, вследствие чего состоит лишь из четырех коренных зубов и двух верхних резцов, или бивней, т. е. всего из шести зубов.
Речевая функция могла лишь второстепенным образом влиять на основной процесс формирования подбородочного выступа. Для развития речи у людей не меньшее положительное значение имели преобразование формы челюсти из вытянутой в подковообразную, увеличение объема полости рта, в которой движется язык, а также более свободное движение челюсти в новых направлениях в связи с уменьшением размеров клыков.
Несравненно важнее для развития членораздельной речи анатомо-физиологические особенности соответствующих участков коры лобного отдела больших полушарий головного мозга (наряду с височной и теменной). Были сделаны попытки установить на слепках мозговой полости ископаемых людей степень развития этого столь важного отдела коры. К сожалению по слепку мозговой полости черепа, или эндокрану, даже обладая слепком мозговой полости черепа современного человека, трудно сделать вывод о пользовании членораздельной речью. Больше того, это весьма затруднительно и при изучении самого мозга. Муляж полости черепной коробки дает понятие лишь о том, какова была форма мозга, одетого в свои оболочки, которые образуют настолько плотный покров, что очень скрывают извилины и борозды мозга, обнаруживая ярко лишь картину расположения более крупных кровеносных сосудов. Новая попытка изучения эндокранов ископаемых гоминид предпринята на большом материале в лаборатории мозга Института антропологии (В. И. Кочеткова и Ю. Г. Шевченко).
Членораздельная речь не является врожденным свойством. Это несомненно следует, в частности, из описания редких случаев, когда дети вырастали в полной изоляции, либо среди животных, вдали от человеческого общества, и, будучи найдены, не умели говорить.
Из связей и взаимоотношений индивидуального и группового характера среди древних гоминид для возникновения речи наибольшее значение имели те, которые развивались на основе трудовых процессов. Во время коллективной охоты на животных и последующего распределения мяса между членами общества, во время совместного изготовления орудий, при деятельности в течение трудового дня, наполненного борьбой за существование, люди постоянно испытывали необходимость в такой звуковой сигнализации, которая регулировала бы и направляла их действия. Тем самым различные звуки, а также, вторичным образом, мимика, жесты становились для них жизненно важными, показывая в общепонятной форме необходимость тех, а не иных поступков, полезность актов, так или иначе согласованных между членами первобытного стада. Особое значение звуки голоса имели в условиях темноты. С другой стороны объединение наших предков вокруг костра в пещере должно было тоже способствовать развитию звукового языка. Пользование огнем и изобретение способов его добывания дали, надо полагать, мощный толчок развитию членораздельной речи уже у неандертальцев.
Речь как средство общения между людьми по необходимости возникла из звуков голоса, сопровождавших и предварявших трудовые операции, а также другие совместные действия членов коллектива формировавшихся людей. Стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной .деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу. Если высокое развитие головного мозга, наряду с прямохож-.дением и рукой, послужило важнейшей предпосылкой появления речи, то не менее важно и обратное влияние речи на мозг. Будучи чрезвычайно выгодным, общественно полезным явлением, речь неизбежно развивалась дальше и дальше.
Звуки членораздельной речи, первоначально служившие, наиболее вероятно, сигналами действий, начали затем, обозначать также предметы и явления; возрастало количество звуковых сигналов; все большее значение приобретали их сила, высота, тембр (обертоны), интонация, последовательность. В связи с развитием звукового языка эволюционировал и производивший их речевой аппарат. Совершенствовался и слуховой анализатор, который является у человека, по сравнению с некоторыми млекопитающими, не всегда столь утонченным в отношении улавливания мельчайших различий в высоте тона и в тембре звуков членораздельной речи. Но человек резко превосходит в понимании их внутреннего смысла, в частности, когда дело касается тех или иных сочетаний звуков: в этом отношении его слуховой анализатор является высоко специализированным, позволяя различить гораздо большее число и значение звуков, чем это доступно любому животному. В то же время периферический отдел слухового анализатора у человека подвергся, как и у некоторых обезьян, редукции, на что указывает; в частности, почти полная неподвижность ушной раковины человека с ее рудиментарными мышцами.
Корковый отдел слухового анализатора человека, согласно исследованию С.М. Блинкова, качественно отличается и сложностью строения резко превосходит соответствующий участок даже у антропоидов; то же относится и ко всей височной доле. Но в формировании речи принимает участие не только лобная, височная и теменная доли, но и вся кора в целом.
Словесное мышление встречается только у человека: вторая сигнальная система, по термину И. П. Павлова, является важнейшей основой развития сознания. Будучи неразрывно связана с первой сигнальной системой, охватывающей условные рефлексы обычного типа, вторая сигнальная система объединяет свойственные лишь человеку сознательные условные рефлексы на слова, знаменующие действия, предметы, отношения между ними, понятия и т. п. Тезис И. П. Павлова о второй сигнальной системе-одно из величайших завоеваний советской науки
Вероятно, членораздельная речь способствовала прогрессивному развитию человечества уже на неандертальской фазе его формирования: интенсивное развитие речи в это время, наверное, в значительной мере способствовало превращению древних людей в более высокий тип кроманьонцев. Позднейшие неандертальцы, с их умением добывать огонь, возникающим обычаем закапывать умерших в пещерах, гротах, служивших жилищем, с их приемами обработки кости, стояли выше своих предшественников, т. е. более ранних неандертальцев.
В еще большей мере членораздельная речь развивалась и усложнялась у ископаемых людей современного типа, т. е. у "новых", или "готовых", "разумных", людей, все более быстрыми темпами проходивших дальнейшие эпохи истории материальной культуры, стадии общественно-экономического развития.
Как видно из предыдущего изложения, современное человечество представляет собой результат длительной эволюции, которая в первом, наиболее продолжительном отрезке филогенетической родословной человека являлась составной частью общего хода развития животного мира с характерными для него биологическими закономерностями.
Но самое появление первых людей с их трудом, общественностью, языком явилось скачком, перерывом в ходе эволюции. Путем резкого перехода, крутого, решающего поворота в ходе эволюции, началась новая стадия развития живой материи в виде возникавшего человечества. Это и было начало совершенно нового процесса формирования человека. Формировавшиеся люди не были животными, как это полагает Б.Ф. Поршнев, считающий за людей только представителей вида Homo sapiens.
Труд древнейших и древних людей, изготовлявших орудия, принципиально, качественно отличается от "труда" бобров, муравьев, пчел, птиц, вьющих гнезда. В эволюции животных действуют лишь природные, биологические факторы.
Под влиянием совокупности социальных и биологических факторов шло превращение обезьяны в человека - этот качественно отличный от эволюции животного мира процесс.

Другие записи

10.06.2016. КАМЕННЫЕ ОРУДИЯ
Среди находимых продуктов деятельности палеолитического человека каменные орудия образуют наиболее многочисленную и представительную группу. В зависимости от формы они подразделяются специалистами на…