Художественная антропология

НОВОЕ В ПОЭТИКЕ: СОВРЕМЕННЫЙ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЙ ДИСКУРС
(О монографии В.В. Савельевой "Художественная антропология" Алматы: АГУ им. Абая, 1999. )
Современная гуманитарная наука вступила в качественно новый этап развития. Наблюдается антропологический поворот во всем гуманитарном знании. Активизируются такие направления, как "Философская антропология", "Культурная антропология". Все более очевидны взаимонаходимость различных научных направлений при анализе феномена человека. Похоже, что современность приблизилась к пониманию того, что справедливо изрек в свое время Б.Паскаль, что "человек лишь тростник, самый хрупкий в мире, но это тростник, который мыслит. Попытаемся же мыслить правильно". Упрощенно толкование этого изречения может звучать как призыв: гуманитарная мысль должна стать "о-человеченной". Ибо в заблуждении о "человеческом, слишком человеческом" приоритеты были отданы арибутам человеческого, но не самой сущности человеческого. Да и сам человек в научном осмыслении - недавнее изобретение.

Подобный смысл заключен в концепции монографии В. В. Савельевой "Художественная антропология", объектом исследования которой является человек в его бытийном существе художественной реальности: как "объект искусства" и "субъект собственного искусства". Здесь человек всегда выступает со-творцом таких универсальных феноменов культуры, как "художественный текст" (ХТ) и "художественный мир" (ХМ). Следует отметить, что появлению "Художественной антропологии" предшествовала монография В. Савельевой "Художественный текст и художественный мир: проблемы организации" ( Алматы, 1996), предмет которой обозначен в названии этой работы. Многообразие порожденных наукой определений этих понятий, их различное истолкование и применение вызвало к жизни необходимость внести ясность в терминологическую сумятицу, уяснить сущностную природу того и другого феномена в контексте современного гуманитарного знания. Поэтому, на наш взгляд, в книге В. Савельевой "Художественный текст и художе-ственный мир: проблемы организации" уделено должное внимание формированию целостного (системного) представления об этих феноменах художественного творчества. И главное, что важно для современной науки, предлагаемый автором новый дискурсивный опыт рассмотрения этих феноменов: ХТ и ХМ представлены как модели, поэтапное постижение которых приводит в итоге к целостному анализу всех элементов системы ХТ и ХМ. Это как бы своего рода погружение культурного текста в жизнь, в которой он получает различный актуальный смысл и каждый раз в каждом конкретном случае соответствующую аранжировку, интерпретацию. Дискурсивность предлагаемого анализа-моделирования может рассматриваться и выступать не только как живое воплощение текста, под которым может пониматься абстрактная, формальная, письменно фиксируемая или зафиксированная знаковая конструкция, но и как некая актуализация ее потенциальных смыслов, однако и не как текст, который "омертвелая традиция" сводит к понятию "художественное произведение" (ХП). Автор монографии указывает на необходимость различения ХТ и ХП, ибо последнее - это производное от ХТ; оно, думается, вбирает в свою целостность и ХМ.

Художественный мир (ХМ) рассматривается как альтернативная реальность, и его анализ сводится к уяснению принципов его организации, из которых выделены: образы, время-пространство, события, смыслы, язык. Особое внимание привлекает глава "Иконика художественного мира, или образный строй художественного текста", в которой универсальные феномены художественного творчества - образы - "обитатели художественной реальности" рассматриваются как единицы ХТ, так и элементы ХМ, которые поддаются системному анализу. Здесь рассмотрены некоторые типы (разновидности) образов: образы-персонажи, предметный мир, образы-мысли и образы-переживания, звуковые образы, зрительные образы, вкусовые, образы-запахи, осязательные (тактильные) образы. И, безусловно, следует признать, что параметры художественного мира (ХМ) обладают теми же свойствами, которыми наделен человеческий мир вообще. Он так же имеет свою пространственно-временную организацию, событиен и историчен, т. е. сюжетен. Анализу этих составляющих художественного мира (ХМ) посвящены последующие главы книги В. Савельевой "Художественный текст и художественный мир: проблемы организации".

Если эта работа В. Савельевой в большей степени разрабатывает принципы моделирования ХТ и ХМ как возможного способа их членения и анализа, поэтапного постижения того и другого, то монография "Художественная антропология" не просто восполняет и решает намеченные в предыдущем исследовании проблемы, но и перемещает акценты на антропологический дискурс. Иными словами, художественный текст (ХТ), как и всякий культурный текст, живет и оживает в процессе нового восприятия, интерпретации, прочтения и наделяется (обретает) новыми смыслами художественный мир (ХМ), поскольку во всем этом сказывается активное присутствие человека. Именно потому что и художественный текст и художественный мир "созданы человеком-творцом, то присутствие антропологического начала в них несомненно ...Это касается и конкретных образов-персонажей, населяющих художественный мир. Именно поэтому можно утверждать, что каждый автор создает свой образ человека, т.е. свою художественную антропологию, которая может быть выделена в отдельную область знаний, подобно религиозной антропологии, философской, педагогической, психологической",- полагает В. Савельева. [ С.7] И несомненно то, что художественная антропология воссоздает исконную цепь взаимонаходимых сущностей художественного творчества: автор - образ/персонаж - читатель (интерпретатор, со-творец). Такое понимание художественной антропологии как бы возвращает литературоведческое понимание своего предмета к принципам "человековедения" и "человековидения", потерянных им в дебрях социально-исторических и формализаторских штудий.

Итак, объектом художественной антропологии является воссозданный в искусстве человек и человеческий мир, изучаемые другим человеком ( хотя в рамках этой книги речь ведется только об искусстве слова). Как справедливо замечает автор, термин "художественная антропология" позволяет сузить объект изучения в предмете и конкретизировать задачи. Не вызывает сомнений, что принципы художественной антропологии, разработанные на материале литературы, словесного художественного творчества, обладают универсальными смыслами и применимы к другим видам искусства. Ибо любое произведение искусства - это производное художественного текста ("текст" является одним из ключевых понятий гуманитарной культуры ХХ в.) и оно (произведение) воссоздает художественный мир человека - автора-творца. Наряду с этим, разворачивающаяся в монографии В. Савельевой идея о художественном смысле как феномене художественной антропологии, может способствовать формированию культурфилософского дискурса в искусствоведении. Модели ХТ и ХМ любого произведения искусства позволяют применять структурно-системный и герменевтический методы анализа.

Внимательный читатель заметит, что характеристика разновидностей смыслов художественного текста, которую предлагает автор монографии, соотнесена с универсальными воззрениями, смыслами разнообразных гуманитарно-гуманистических аспектов общей антропологии. В их ряду: образный, эмоциональный, бытовой, мифологический, интертекстуальный и др. Так, экологический, по мнению автора, - "наличествует как смысл, во-первых, связанный с социальными и философскими смыслами; но, во-вторых, проявляет себя при воссоздании конкретной модели художественного мира, для которого вопрос о среде обитания (т.е. экологической среде) существенно важен во всех планах". [ С. 248] И все эти смыслы имеют собственно человеческую природу, поэтому смысловая актуализация культурного текста - это способ присутствия здесь-бытия, вступающих в диалог субъективностей (индивидуальностей). Из этого примера видно, что характеристика художественных смыслов здесь - не простое их описание, но концептуально выверенное положение о персонифицированности художественного смысла: "автор, читатели и персонажи выступают как его носители и преобразователи". Вместе с этим, важным в формировании принципов художественной антропологии является положение о самостоятельности и взаимодействии смыслов художественного текста и художественного мира. Х.Л. Борхес как-то заметил, что то, что человек пишет, выходит за рамки его намерений: в этом таинственность искусства. Если смыслы текста "цепляются за языковые знаки", то смыслы художественного мира "более свободны...они как бы отлетают от смыслов текста...это тени сознания, сопутствующие жизни воображаемой реальности искусства". [С.242] Действительно, "осмыслить текст - значит в какой-то мере очеловечить текст, сделать его спутником нашего существования", - справедливо отмечает автор монографии. [С. 240] Постижение художественного текста бесконечно и оно, как это утверждается в герменевтике, никогда не может быть завершенным, поскольку неотделимо и от самопонимания интерпретатором.

Заинтересованный читатель встретится в книге В. Савельевой с многомерным человеческим миром, постигаемым художественной антропологией. Это человек/автор, человек/образ, персонаж/образ, который воплощен в художественном тексте и живет в художественном мире как "внешний человек" и "внутренний человек"; он "человек чувствующий" и "человек мыслящий". Кто же на самом деле гоголевский Акакий Акакиевич и сколько шинелей в повести "Шинель"? Круги смыслов этой повести неисчерпаемы, как и неисчерпаем смысл многоликого мира художественной реальности, но ключи к ним успешно ищет художественная антропология, принципы которой легли в основу новой поэтики. И признавая то, что предмет художественной антропологии вторичен по отношению к реальному человеческому миру, мы должны признать и то, что этот человеческий мир представлен, т.е. осуществляется как реальность в его осознании. Ведь и предметный, вещный мир человека - это знаковые структуры его культурного ландшафта, поскольку смысл вещи заключен в его оповещании, назывании его смысла. Словом, как заметил М. Хайдеггер, то, что требует осмысления, хотя и отворачиваясь, но все-таки уже обратилось к сущности человека.

Книга В. Савельевой "Художественная антропология" написана удивительно просто и доступно. Автор увлекает не только ясностью изложения достаточно сложной научной информации, но и самим ходом анализа богатого литературно-художественного материала. В поле анализа представлены как классические художественные тексты, так и малоизвестные широкому читательскому кругу тексты современной и архаической культуры. Горизонты исследовательской мысли объемлют широкий спектр изысканий естественнонаучной и философско-культурологической антропологии, которые находят свою применимость в построении теории художественной антропологии. Автор достаточно корректен как в осмыслении научно-теоретического материала, так и в осуществлении собственной концепции: текст не перегружен излишней и необоснованной цитацией, осложненным терминологическим аппаратом. Собственный понятийный инструментарий В. Савельева оттачивает каждый раз убедительными пояснениями или развернутыми определениями. Поэтому при чтении не возникает особых трудностей в понимании и усвоении внутренней логики текста.

Монография В. Савельевой "Художественная антропология" - плод огромного и взыскательного труда ученого. Она, безусловно, имеет все основания быть признанной как открытие нового научного направления в современной гуманитарной мысли.