Некоторые аксиологические представления гештальттерапии

МГУ им. М.В. Ломоносова
Ключевые слова: психология, медицинская и клиническая психология, психотерапия, гештальттерапия.

В работе проводится сравнительный анализ теста MMPI-2 с целью адаптации метода в России на основе результатов обследования лиц, работающих во вредных условиях.

Ситуация в отечественной практической психологии характеризуется стремлением к интеграции с мировым психологическим сообществом. Однако, в условиях многообразия психологического опыта и теоретических схем, объясняющих этот опыт, нельзя рассчитывать на слепое копирование даже чисто процедурных моментов, ибо метод есть сплав теории и практики. Тем более невозможно недооценивать отечественной культурной специфики, во многом отличной от тех условий, в которых создавались западные психологические подходы.

Отсюда - требование методологического анализа основных концепций современной психотерапии, раскрытие образа человека, проступающего за их теорией и практикой.

Это, во-первых, анализ философско-антропологических основ психотерапевтических практик, т.е. имплицитных и эксплицитных представлений о природе и сущности человека, на которых базируются различные психотерапевтические подходы.

Во-вторых, сравнительный анализ предельных целей и ценностей различных практик (Цапкин, 1992). Иными словами, важна перспектива "сверху" и "снизу" (в терминологии О. П. Флоренского (1977)), открывающая как идеалы, так и основополагающие принципы того или иного подхода.

В данной работе сделана попытка анализа аксиологических представлений гештальттерапии, которая является одним из ключевых направлений внутри гуманистической традиции в психологии.

В отечественной психотерапии аксиология гештальттерапии уже становилась предметом особой рефлексии (см. Папуш, 1992). Пространство аксиологических представлений гештальттерапии испытывает на себе напряжение двух полюсов - гуманистической и экзистенциальной ориентации. Таким образом, с одной стороны это центральная идея и ценность гештальттерапии - идея холизма как идеал целостности человеческого существа, вокруг которой выстраивается смысловое поле таких понятий, как гибкость, жизненность, полнота, способность к росту и др.; с другой - ценность ответственности и готовности опираться на самого себя. Такие представления, как творческая установка, подлинность, контакт, свобода, испытали на себе влияние и гуманистической, и экзистенциальной ориентации.

Какое место в этом ряду занимают межличностные отношения, отношения Я/Ты? Их смысл определяется формулой Ф.Перлза: "Я есть Я, а Ты есть Ты. Я занят своим делом, а Ты - своим. Я в этом мире не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям, и Ты - не для того, чтобы соответствовать моим". Таким образом, бытие здесь исчерпывается онтологией изолированного индивида, признающей мир и людей в нем, где картина мира включает с одной стороны изолированное от мира существо, а с другой - людей (объекты), также существующих "в-себе" и "по ту сторону". Проекцией гносеологической схемы "субъект-объект" на плоскость межличностных отношений является скорее позиция Я/Оно, нежели Я/Ты.

В данном контексте понятно, что когда гештальттерапевт встречается в консультативном процессе, например, с чувством вины у пациента, то он скорее будет склонен интерпретировать его как проявление невротического защитного механизма, мешающего пациенту найти адекватный контакт с реальностью и, в конечном счете, - полноценному разворачиванию потребности, нежели в призме субъективной виновности увидит отражение подлинной экзистенции человека.

Из этого примера и всех предыдущих рассуждений видно, что человек гештальттерапии, если и достигает целостности и ответственности, то ценой глобального одиночества, если и находит полноту и жизненность, то исключительно всматриваясь в собственное зеркальное отражение, если и пребывает в контакте, то только с собой.