«ПАРАШЮТ» ИЗ «МАТРАЦА». Диалог о судьбах русской орфографии

Госдума - и не только она - призывает к законодательному противостоянию внешней опасности, нависшей над отечественным языком, - беспрецедентному, бесцеремонному напору на него англоязычной, стёбовой, блатной, ненормативной лексики. Это не надуманная опасность, что хорошо, например, понимают французы, которые утвердили список из 3500 американизмов, запрещенных для употребления в официальных документах, в рекламе, в прессе.

Но опасность, оказывается, угрожает нашему языку и изнутри. «Надо заколотить двери Академии наук, где заседают эти придурки!» - приводит слова Татьяны Толстой газета «Алфавит». И комментирует: «Что вызвало гнев известной писательницы? Оказывается, РАН разработала новый «Свод правил русского правописания»: Орфографическая комиссия Академии считает, что прежние правила устарели и к тому же слишком сложны для усвоения. Чтобы не мучиться, будем писать почти как слышим, переносить слова, как заблагорассудится, и больше не думать об исключениях: парашют станет «парашутом», исчезнет удвоенное «н» как дань нелепым советским традициям, да и запятых развелось слишком много.

Реформаторов отличает стремление к простоте. Право, она «хуже воровства».

Нечто подобное звучит и в других изданиях. Читаю - и толком ничего не пойму. Кроме того, что после обворовывания народа (включая и академиков) одними реформаторами грядет опасность похищения у него, теперь уже другими реформаторами (из числа обворованных академиков), его «золотого руна», его языка. И это вам не горьковское «Нищий у нищего портянку украл». Нечто посерьезнее.

Но прежде, чем присоединяться к бьющим тревогу, следую со студенческих лет усвоенному совету доктора медицины, опять же француза, Франсуа Рабле: «Пей из источника!». Иду туда, откуда весь сыр-бор, - в Орфографическую комиссию Отделения литературы и языка Российской академии наук, к ее председателю, известному ученому, работающему в Институте русского языка имени В. В. Виноградова РАН, редактору новейшего и наиболее полного нормативного «Русского орфографического словаря».

Мой собеседник - Владимир ЛОПАТИН
 
- Владимир Владимирович! Что за реформу вы затеяли?

- Никакой речи о реформировании русского языка не идет. Речь лишь о приведении в порядок его «одежды», об упорядочении нашего правописания в соответствии с современной практикой письма. У нас ведь со времен орфографического свода, принятого в 1956 году, в правилах ничего не менялось. По тем в значительной мере идеологизированным правилам, например, в названиях высших партийных и советских учреждений все слова надо писать с прописной, а, положим, Рождество или Пасха - со строчной. В реальном письме никто этого уже не делает.

- Но и новая орфография доходит до абсурда. Я однажды привел цитату из Маяковского: «В бабушку и в бога душу мать», полагая, что в бытовом контексте прописная буква в слове «бог» неуместна. Корректор поправила: «Бог» и «Мать». Спрашиваю: «Ну а Мать-то почему?» Отвечает: «Это же Богоматерь!».

- Правы были вы. Но ведь определить, в каких случаях пишется «Бог» и в каких «бог», должны правила. А их сегодня нет. Вот и пишут, как бог (в данном случае со строчной) на душу положит.

- Разве не вы, ученые, порекомендовали писать «Бог», а не «бог»? Кто-то ведь дал команду!

- Никакой команды не было. С нашей стороны, во всяком случае. Изменилось отношение к религии в обществе - спонтанно, стихийно это коснулось и орфографии. Может быть, где-то в существовавшем тогда еще идеологическом аппарате ЦК КПСС нашлись чиновники, закрепившие перемены в параграфах инструкций. Но этими «революционерами» были не мы. Мы, скорее, «консерваторы».

Когда вдруг повсеместно бывшие союзные республики, став независимыми государствами, начали нам диктовать, как писать по-русски их географические названия, ученый совет Института русского языка РАН напомнил, что Россия - тоже независимое государство, и настоял, чтобы нормативы в русском языке и письме оставались русскими. Пусть в Эстонии пишут «Таллинн». Мы же у себя в русскоязычных изданиях должны писать «Таллин». Как и «Киргизия». Как и «Париж», а не «Пари».

- И в официальных документах?

- Это другой разговор. В данном случае я говорю об абсурдных орфографических ситуациях, связанных с излишней политизированностью нынешних ретивых преобразователей и идеологическими запретами недавнего прошлого. Ну разве не нелепость, что по правилам 56-го года мы с вами должны писать «Венгерская Республика», но «Французская республика»? Потому, оказывается, что «республика» должна писаться с прописной, только когда речь идет о союзных республиках и о странах соцлагеря. Ни того, ни другого уже нет. Но правило это никто пока законодательно не откорректировал.

В принципе речь идет именно о корректировке. Основ мы менять не собираемся. Предлагаемые изменения касаются очень небольшой части слов и правил. При этом мы исходим из трех позиций.

Первая. Правила - те же самые, но с большей детализацией, потому что мы столкнулись с разночтениями, возникшими как реакция на отсутствие полноты в нормативном своде 1956 года. Многое в нем недоговорено, не разъяснено до конца. И это потребовало дополнительных расшифровок, часто рождавшихся в разных научных коллективах и даже ведомствах. Абитуриент, скажем, пишет вступительное сочинение, пользуясь одним справочником, а преподаватель вуза снижает ему оценку в соответствии с совсем другим руководством. Так что нынешний орфографический разнобой и судьбу человеческую поломать может.

Вторая позиция. Множество новых явлений в языке, в частности новых слов и типов слов, терминов, иноязычных заимствований, ждет своего отражения в орфографическом законодательстве.

Третья. При неизменной основе русское правописание требует сегодня меньшей жесткости, большей вариативности.

- Не могли бы вы проиллюстрировать все это конкретными примерами?

- Ну вот, например, как вы напишете слово «программный»? Конечно же, по правилу: перед суффиксом в производных словах сохраняется удвоенная согласная (программа - программный). Но есть группа слов, которая этому правилу не подчиняется, - неофициальные, фамильярные личные имена: Алла, но Алка; Кирилл, но Кирилка. У вас рука не поднимется написать «Аллка». Однако в сегодняшних правилах это не оговорено.

Кстати, правила 1956 года стали библиографической редкостью, превратились в какой-то фантом. Вместо них появились многочисленные справочники и пособия по правописанию, которые фактически заменили текст правил. Да, они были более подробны. Но и содержали противоречия, разночтения, которые давно необходимо устранить. Этим мы и занимаемся. Не реформированием орфографии, а новой редакцией правил 56-го года.

- Но почему вспомнили об этом только сейчас? Указание сверху по поводу нового тысячелетия?

- Мы над этим сводом начали работать около десяти лет назад. Уже тогда было ясно, что правила 1956 года нуждаются в обновлении.

- Свифтовский Гулливер во время одного из своих путешествий знакомится с лингвистами Академии Лагадо, которые - для сбережения легких, голосовых связок и вообще здоровья людей - создают проект упрощенного общения: вместо произнесения слова показывают предмет, который оно обозначает. При этом минимальный словарный запас можно носить в заплечном мешке. Конечно, это упрощение проблемы до абсурда. Но ведь среди ваших оппонентов есть немало людей, серьезно опасающихся: не ведете ли вы дело к упрощению орфографии, к капитуляции перед напором торжествующего рыночного примитивизма?

- Нет и еще раз нет. В той небольшой части правил, где вносятся изменения, в одних случаях можно усмотреть упрощение, в других - усложнение, а иной раз можно не усмотреть ни того, ни другого.

Вот, например, переход и полиграфии, и обыкновенного письма на компьютерную технику диктует упрощение правил переноса. Конечно, в жесткости старых правил есть своя логика: они приучают к языковой культуре, к чувству структурности слова. Но и в том, что сегодня практически ни одна газета не в силах - по технологическим причинам - соблюдать эти правила, тоже есть своя логика. Поэтому мы тут делаем некоторые послабления, говоря о желательных и возможных переносах. Хотя основные запреты остаются.

В ряде случаев предлагается вариативность знаков препинания. Обязательное перед перечислением двоеточие в реальной пунктуационной практике все чаще заменяется знаком тире. Предлагается узаконить и этот вариант. Но это вовсе не означает, как написала одна из газет, что мы вообще повсеместно заменяем двоеточие на тире.

Другой пример. Как писать слова, начинающиеся с «пол»? Через дефис, если дальше идут гласная или прописная буквы, а также «л». Слитно - если согласная: пол-апельсина, пол-лимона, но полмандарина; пол-одиннадцатого, но полдвенадцатого. И получается, что мандарин в реальности гораздо меньше отличается от апельсина или лимона, чем в написании. С нашей точки зрения, это излишнее усложнение. И мы предлагаем всегда после «пол» писать дефис.

Мы не ставим задачу упростить или усложнить орфографию. Мы ее упорядочиваем.

- Откуда же тогда такой накал страстей, такое напряжение вокруг вашего проекта?

- Виновато прежде всего болезненное, перевозбужденное состояние общества. Казалось бы, чего проще согласиться с ироническим замечанием одного вашего коллеги: мол, мне все равно, как будут писать «парашют», лишь бы он раскрывался, а запятые, поскольку у меня с ними нелады, лучше вообще отменить. Так ведь нет. С какой яростью, с какими передержками, нетерпимостью, произрастающей из невежества, набрасываются на проект, которому еще только предстоит пройти путь обсуждений в профессиональных аудиториях! При этом почему-то все время проводятся аналогии с «большевистской» реформой 1918 года, к которой наши предложения не имеют никакого отношения.

- Может, это не невежество, а просто модный ныне стёбовый нигилизм полузнания? Вот авторитетное издание пишет, что «большевики быстренько отправили подальше без права переписки пресловутые яти и еры» и «когда выяснилось, что издатели под шумок печатают книжки и газеты по старым правилам, в типографии явились революционные матросы и вытряхнули из наборных касс литеры с репрессированными буквами». Но, насколько мне известно, реформа 1918 года разработана еще до большевиков?

- Да, эту реформу - в основном речь шла о составе букв, графике - еще в самые первые годы XX века разработали лингвисты с мировыми именами - Фортунатов, Шахматов и другие, входившие в Орфографическую комиссию Императорской академии наук. Большевики лишь проштамповали декретом Совнаркома их предложения.

Почему-то многих ярых защитников девственности отечественной орфографии особенно возмутило наше предложение писать не «парашют», а «парашут». Это слово входит в известную троицу исключений: жюри, брошюра, парашют, пришедшую к нам из французского. Их написание с «ю» определяется мягкостью предыдущего согласного во французском языке. Но у нас «брошюра» и «парашют» давно обрусели. Мягкого «ш» никто в них не произносит. Что и предлагается узаконить в написании. А вот к слову «жюри» это не относится, и пусть оно пишется по-старому.

Нам часто приписывают намерения, которые скорее были свойственны проекту орфографической реформы, обнародованному в 1964 году. Вот тогда действительно программировалось упрощение правописания. Такая ставилась задача. Предлагалось, например, писать: ноч, мыш, заец, огурци. Леонид Леонов по этому поводу заметил: «Я не стану есть таких огурцей».

Орфографический антиисторизм нынче, при участившихся «экскурсах» в историю, поразителен. Вот вышел фильм «Сибирский цирюльник», и там в начальных титрах употребили якобы дореволюционное написание. Твердый знак в конце существительного, естественно, поставили (это теперь так модно!). А вот что тогда и вплоть до 1956 года слово «цирюльник» писалось через «ы», никто уже не ведал.

- Вы говорите, что орфографическому проекту предстоит еще серьезная апробация. Однако многие боятся, что, как часто это теперь случается, его очень быстро оформят в обязательный для исполнения закон, а точка зрения общественности останется в стороне.

- Я против всенародных плебисцитов о том, как писать слово «парашют». Судьбу орфографического свода должны решать специалисты. Прежде всего лингвисты, методисты и вообще работники сферы образования. Будет возможность посоветоваться и с писателями.

Проект, который мы предлагаем, - плод многолетней работы. Но я не могу сказать, что это плод единомыслия. Даже в самой комиссии есть критика проекта и «слева», и «справа». Ускоренное «проталкивание» его в ранг закона, игнорирование мнений специалистов просто невозможно.

- Есть и такая точка зрения: не время заниматься орфографическими премудростями - слишком много куда более болезненных проблем у народа, страны...

- Примерно эту же мысль выразил Александр Исаевич Солженицын в недавнем письме в Отделение литературы и языка РАН. Я думаю иначе. Одно дело предъявлять подобный счет к таким вещам, как утверждение госсимволики. Совсем другое - нормативная устойчивость родного языка и его письменного оформления.

Правописание - одна из важнейших составляющих национальной культуры. Свод общепринятых, соответствующих современному состоянию языка, достаточно полных, официально утвержденных правил - признак культурного здоровья общества. Или, во всяком случае, признак лечения, пути к выздоровлению. К тому же правописание - это отнюдь не только результат нормализаторских усилий, это и саморазвивающаяся система, требующая регулярной, примерно раз в 30 лет, корректировки. Французы, например, так и делают, хотя их орфография достаточно консервативна. У нас со времен Грота, который еще в XIX веке впервые систематизировал русское правописание, такие корректировки случались нечасто и нерегулярно. Очередная же давным-давно назрела. И даже перезрела.
 
15.01.2001

Другие записи

10.06.2016. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании
Памяти учителя И. А. Бодуэна де КуртенэNihil est in dicendo, quod non inhaereat grammaticae vel hominum actioni.Nihil est in grammatica, quod non fuerit in dicto.Совершенно очевидно, что хотя при процессах…
10.06.2016. О работе над новой редакцией правил русского правописания
В. В. Лопатин (В сокращенном варианте)Материал предоставлен справочно-информационным порталом "Русский язык". Там же статья опубликована полностьюВ Российской академии наук подготовлена новая, переработанная…
10.06.2016. О нормах образцового русского произношения
Мне уже неоднократно приходилось публично высказываться1 о необходимости пересмотра кодекса наших орфоэпических норм, который совершенно устарел и не отвечает живой действительности, и я очень рад представившейся…
10.06.2016. О понятии смешения языков
(Стенограмма доклада, прочитанного на заседании Института языкознания 15 октября 1936 г.)1. Понятие смешения языков - одно из самых неясных в современной лингвистике, так что возможно его и не следует…
10.06.2016. О грамматическом выражении модальности в современном русском языке
Модальность - явление многоаспектное, и поэтому в лингвистической литературе высказыва- ются различные мнения по поводу сущности данного феномена. Как известно, уже стало традиционным разделение модальности…