Динозавры вымерли, но «тело» их живет?


    На фосфоритном руднике в Белгородской области обнаружено гигантское кладбище динозавров мелового периода. По сохранности — одно из лучших в мире. Зона древнего погоста засекречена для защиты его от разграбления. Нашему корреспонденту удалось проникнуть на эту  территорию с экспедицией одного из московских геологических обществ, одобренной Палеонтологическим институтом.

«Ужасные драконы» передали нам планету по наследству
    «Поезд Москва—Старый Оскол отходит через пять минут», — раздается из вокзального громкоговорителя. Последнее усилие, и меня вталкивают в вагон уже движущегося состава. На столике закопченные кружки и карты местности. Гитара. Экспедиция началась.
Под стук колес за палеонтологическим чаем с еловыми иголками карьерные старатели — выпускники станций юннатов и геологических школ поведали, что Россия — бывшее мелководное море, что сухая китайская лапша из ближайшего к котловану сельмага — лучшее печенье во время многотрудных раскопок и что любимые народом «чертовы пальцы» — обыкновенные древние кальмары — обитатели доисторических «подмосковных» заливов.
    ...Первые часы раскопок. Мороз минус десять, ледяная метель — губы обветрены в кровь, метровый слой снега, промерзшие каменные глыбы под ногами, окоченевшие пальцы вот-вот примерзнут к зубилу. Повсюду деревянные колышки и крики: «Это что такое?» — «О! Меловая рыба!» — «Не наступи!» Динозавровый раскоп похож на огромный муравейник. Десятки землекопов, подобно золотоискателям на Аляске, рьяно орудуют молотками, зубилами и щетками. С каждой минутой уверенность все больше — уже вечером будем упаковывать находки, но едва вытащенный на свет скелет доисторического карася, ровесника динозавров, тут же теряет научную ценность — семьдесят миллионов лет превращают его в песок в моих руках.
    — Не беда, — утешает Геннадий Малафеев, создатель экспедиционного архива, весь в фотовидеокамерах, — большинство «дохлостей» разрушается, как только откопаешь. Пойдем лучше обедать.
    Когда в 1731 году Европа впервые увидела останки древнего ящера, в храмы и к святым местам бросились толпы верующих: хорошо сохранившиеся кости гигантской саламандры сочли за скелет грешника, утонувшего во время великого потопа. Шестьдесят лет спустя Ватикан уже готов был подкорректировать библейский миф о сотворении Земли. Исследователь Жорж Кювье доказал: «ужасные драконы» передали нам свою планету по наследству...
    Теперь на флаге последователей ученого, современных «динозавроведов»—землекопов, символ походной жизни — бородатый бродяга. Их девиз — «Бомжуй с нами!» Их песни — насмешка над карьерными невзгодами. Пища — неизменные макароны с тушенкой. Мечта — выйти сухими из карьерной трясины, уберечь от дождя палатку, избежать лучевой болезни, отыскать своего ящера.
    — Палеонтологами, которых сейчас во всей России не больше тысячи, становятся либо романтики, насмотревшиеся «Парка юрского периода» — костер, гитара, образ удачливого ученого из американской фантастики, либо те, кто хочет разгадать тайны прошлого ради будущего планеты. Их не пугают радиоактивная пыль от фосфоритов, грязь по пояс и недельные дожди в не защищенном от непогоды карьере — основном в России кладбище древних животных, — объясняет суть профессии Петр Морозов, профессиональный палеонтолог и начальник этой экспедиции, заворачивая в газету раковины давно вымерших аммонитов, похожих на современных наутилусов.
Необыкновенных размеров коготь, торчавший в начале века из стенки американского карьера в Монтане, заинтересовал безвестного «старателя» Генри Осборна, и уже в 1902 году люди познакомились с героем лесов мелового периода и ночных кошмаров — «Королевским ящером-тираном». «Случай, и жуткий тиранозавр, в действительности всего лишь тяжеловесный, неспособный к охоте падальщик, сделал Осборну мировое имя. С тех пор все палеонтологи ищут славу в непредсказуемых, как остросюжетный фильм, котлованах», — делится начальник экспедиции.

«Работа летом здесь —самоубийство»
    Но московским «карьеристам» нелегко было получить разрешение на зимние раскопки в этом опасном районе. «Работа летом здесь — самоубийство. Радиоактивная пыль от фосфоритов оседает в легких, и лучевой болезни не избежать, — орудуя молотком, поясняет землекоп Алексей Шмаков. — А постоянная добыча ископаемых и взрывные работы разрушают земные отложения мезозойской эры, с которыми гибнут и редкие виды динозавров». Действительно, Палеонтологический институт свел на нет ежегодные паломничества в пустыню Гоби — динозавровый некрополь, и теперь ученым изредка удается вытащить из действующих разработок когти хищных мегалозавров, крылышки вымерших жуков или останки мамонтов — «постояльцев» сибирских карьеров. Но на этот раз повезло: добычу фосфоритов в белгородском «складе» динозавров обещали временно приостановить.
    Щетки и молотки копателей неистово сгребают снег и обледенелый песок. Миллиметр за миллиметром обнажаются пласты — ровесники земных эпох: белый, как мел, карбон — древнее морское дно, бесплодный чернозем — почва юрской эпохи, зеленые глины мелового периода... Квадратная яма-вскрышка углубляется, в ней уже заметны обломки костей, зубов. Учащенное дыхание, раскрасневшиеся на холоде лица. Кажется, еще немного и... Из-под метрового слоя промерзшей глины появляется часть двухметрового скелета ихтиозавра. Позже — челюсть, ребра. «Не прикасаться! Рассыплется!» — «Углубляй вскрышку!» — «Гипс несите!» — слышится всюду, и вот место раскопок напоминает гигантскую операционную. Почерневшие костяшки — все, что осталось от грозных повелителей планеты, живших 65 миллионов лет назад, вынимаются с хирургической точностью, чтоб ничего не треснуло, ни одно ребрышко не разломилось. Даже не верится, что когда-то эта костяная груда была грозой морей. Теперь судьба морского дьявола — хранение в музеях и частных коллекциях.
    Я перепрыгивала с отвала на отвал, то и дело натыкаясь на мелкие обломки костей. Они были всюду. Сотни. Тысячи. Но кто первооткрыватель этого «месторождения», чьим именем оно должно называться? Академики, профессора, научные работники впоследствии несказанно удивлялись моему вопросу, но ни один из них не вспомнил человека, который, подобно Картеру, открывшему гробницу египетского Тутанхамона, воскликнул: «Я нашел его!»

«Если в висках стучит, а из носа идет кровь — напал на след»
    «На двух или четырех лапах передвигался игуанодонт?» — гадал отец палеонтологии Кювье, не раз переставляя «с ног на голову» своего первого, похожего на громадную игуану, ящера. И доказал: ходил на двух. Ему это подсказали многочисленные находки. А я? Почему никак не удается отыскать один хотя бы очень маленький, но целый скелет? Увы, больное динозавровой лихорадкой воображение принимает обломки камней и комки земли за кости, руки забывают о пронзительном холоде, из волос сыплется черный песок, ледяная вода просачивается в резиновые сапоги. Здесь шутят: «Если в висках стучит, из носа идет кровь, ноет тело и кружится голова — значит, напал на динозавровый след». И я близка к тому... С усилием вырываю из грунта неподъемную от грязи лопату, и вдруг из-под нее появляется нечто напоминающее зуб. «Нашла!» — взываю на весь карьер, все больше зарываясь в радиоактивную фосфоритную жижу, от которой у меня в считанные дни посеклись волосы. Азарт грибника растет, я уверена: последний рывок — и вслед за зубом покажется целый скелет морского чудовища. Но усы начальника экспедиции неодобрительно подергиваются — «целый скелет ихтиозавра» оказался одним-единственным позвонком.
    Координаты доисторического «погоста» сделались научной тайной не случайно. Желающие поживиться долларовыми косточками уже есть. Пропажу пятнадцати черепов небольших ящеров (примерно пачка «зеленых» за каждый) недавно заметили работники музея при Палеонтологическом институте. По слухам, это проделки кого-то из самих научных сотрудников. В то время как их такие же голодные коллеги торгуют самодельными глиняными свистульками или загоняют на геологических ярмарках дешевые и неинтересные для изучения древние ракушки, эти бизнесмены сплавляют на черный рынок редчайшие музейные экспонаты. Пятьдесят тысяч долларов — и тиранозавр у заказчика на вилле...
    В память об экспедиции — альбом фотографий, насморк, «собственная» кость ящера в полтора кэгэ на дне рюкзака — как привет из далеких эпох. Если бы динозавры не вымерли, то к XX веку, по мнению ученых, некоторые «интеллектуальные» виды ящеров могли развиться в огромную цивилизацию, ведь они царствовали на Земле более 170 миллионов лет. Их наследник, человек, — всего полтора миллиона. Но ему и дела нет ни до прошлого, ни до будущего. Может быть, он еще слишком недоразвит?

Другие записи

10.06.2016. Возникновение и развитие цивилизаций (энергетический подход)
Земная цивилизация - порождение человеческого разума и рук человека. Но исследование путей эволюции, приведших к ее появлению, вызывает целый ряд непростых вопросов.Имела ли цивилизация биологические предпосылки?…
10.06.2016. Выдержки из книги рекордов Гиннеса.
Классификация Самые первые Теропод ; Наиболее примитивным динозавром считается Eoraptorlunensis. Ему присвоили это название в 1993 г., когда в предгорьях Анд в Аргентине, в горных породах, возраст…
10.06.2016. Гены древних “заговорили”
Хорошо известно, что прогресс в науке в значительной степени зависит от новых методологических идей, концепций, подходов. При этом отдельные конкретные методы исследования обычно являются “инструментами”…
10.06.2016. Движущий интерес жизни
Когда произошла эта беседа, я еще не родился. Два известных человека говорили о своей любимой науке и ее проблемах...Палеозоолог: ... В основе гомологических рядов Вавилова лежит утверждение, что изменчивость…
10.06.2016. Динозавры были теплокровные?
Рентгеновское исследование ископаемых останков одного из видов динозавров дает основания полагать, что эти древние животные имели сложное четырехкамерное сердце, характерное для современных теплокровных…