Пути утверждения капитализма.


Разные темпы процесса модернизации и становления капитализма в целом привели к тому, что в Европе и мире произошло своего рода перераспределение сил. Разграничительная линия между Западом и Востоком стала еще четче, так как быстрые темпы модернизации на Западе обеспечивали ему все больший отрыв от некогда могущественных восточных цивилизаций. Россия, находившаяся на своеобразном перекрестке между Востоком и Западом, с XVIII в. тяготела к западному варианту развития, хотя сильное восточное начало постоянно давало себя знать и не позволяло двигаться вперед столь же быстро, как и западноевропейские страны. Тем временем США, напротив, наращивали темпы развития и уже к концу XIX в. оставили позади все европейские государства.
Среди последних в течение XIX в. все больше закреплялось давнее деление на "центр" и "периферию" . Новая эпоха все время требовала новаций, гибкости политических и экономических структур, поэтому любые проявления застоя могли отбросить ту или иную страну из "центра" на "периферию" (и, разумеется, наоборот). Стабильного места в "центре" не могли гарантировать ни размеры территории страны, ни численность ее населения, ни сила армии, ни тем более былые успехи. Поэтому в составе "периферии" к концу XVIII в. оказались не только Россия и Швеция, всегда развивавшиеся с некоторым "опозданием", но и Германия, Италия, Испания, где буржуазные отношения начали складываться довольно рано.
Бичом Германии и Италии была прежде всего политическая раздробленность, в силу которой в этих странах довольно развитые земли соседствовали с такими, где еще господствовали феодальные отношения. Крестьянство в Италии и Германии (особенно на ее востоке) влачило полунищенское существование и в то же время было приковано к земле - юридически или в силу обстоятельств. Поэтому промышленность, не обеспеченная свободными рабочими руками, развивалась медленно. Отсталость Испании и в меньшей мере - Италии во многом была обусловлена консервативной позицией католической церкви, всеми силами стремившейся сохранить прежнюю систему ценностей. Да и в Германии в результате Реформации утвердился наиболее консервативный вариант протестантизма - лютеранство. Кальвинизм, который нес в себе дух и этику капитализма, на родине Реформации не получил распространения. Медленный темп развития "периферии" во многом сковывал ее прогресс и в дальнейшем. Даже когда на рубеже XVIII-XIX вв. в Германии, Италии и Испании стали появляться крупные мануфактуры и фермы капиталистического типа, этим странам было крайне трудно преодолеть дистанцию, отделявшую их от "центра".
Что же касается абсолютистской России, то в ней развитие капитализма и процесса модернизации в значительной мере определялось политикой конкретного монарха. При царе Алексее Михайловиче (правил в 1645-1676 гг.) были сделаны первые попытки содействовать росту национальной торговли и промышленности. В целом же Россия в XVII в. сделала серьезный шаг по пути освобождения от диктата византийского культурного влияния и обращения к опыту Запада.
Переломной в этом смысле стала Петровская эпоха. Проведение обширного комплекса реформ нанесло решительный удар по традиционализму и вполне могло стать основой для модернизации всей жизни страны и утверждения капитализма. В начале XVIII в., пожалуй, ни одна западноевропейская страна не знала столь многоплановой программы реформ, реализуемой "сверху": подчинение церкви государству, введение Табели о рангах, открывавшей простор для социальной мобильности населения, активная протекция национальной промышленности и торговле, резкий скачок в образовании и просвещении, ломка традиционных устоев быта и норм поведения.
Однако реформы Петра I, проводившиеся в жизнь насильственными, деспотическими методами, крайне обострили конфликт между государством и обществом. В таких условиях не могло быть и речи о демократизации политической и общественной жизни. Российская власть в исключительно резкой форме подтвердила свои прежние претензии на роль монополиста в развитии цивилизационного процесса. А обществу по-прежнему отводилась подчиненная роль, и для того же Петра I оно было всего лишь пассивным материалом для исторических экспериментов. Поэтому массовое сознание - порой даже чисто инстинктивно - противилось этой высокомерно-пренебрежительной позиции власти.
Но в России существовал и более важный источник внутренних противоречий. Даже в периоды борьбы с традиционализмом русский абсолютизм укреплял его главную основу - крепостную зависимость огромной части населения. Так, и в Петровскую эпоху реформы вели страну в двух, в сущности, взаимоисключающих направлениях. Пытались проводить модернизацию на основе традиционализма и многие из преемников Петра I. При этом промышленность развивалась за счет труда крепостных, в число которых в XVII-XVIII вв. попадали все новые категории крестьянства и даже в определенной мере - посадские люди. И тем не менее России удалось добиться некоторых успехов. Уже к концу XVIII в. в стране было около 2 тыс. мануфактур (в основном централизованных). Россия вышла на первое место в Европе по производству чугуна, вывозила на Запад цветные металлы, активно торговала с восточными странами. И все же социально-экономическая база для развития капитализма была в России весьма ограничена.
Уникальным являлось развитие капитализма в Северной Америке, где оно не встретило тех препятствий, которые преграждали путь новой цивилизации в Европе. В течение так называемого колониального периода американской истории (1607-1775) восточные районы Северной Америки активно заселялись британскими колонистами, а также голландцами, немцами, шотландцами, ирландцами, французами и пр. С середины XVII в. начинается массовый ввоз в эти колонии негров-рабов из Африки. Это была единственная группа населения, стабильно пребывавшая в униженном, неравноправном положении. Все прочие жители не разделялись жестко ни по этническому, ни по социальному признаку. Социальная мобильность была крайне высокой, чему в немалой степени способствовал состав колонистов: как правило, это были энергичные, умелые люди, переселившиеся в Америку в надежде начать жизнь заново и, используя прежний опыт, создать на новых землях общество благоденствия.
Уже в первой половине XVII в. в Северной Америке стали появляться города. Поначалу основу экономики составляло сельское хозяйство, но постепенно роль аграрного сектора уменьшалась, а промышленного - росла. Попытки насадить в Северной Америке феодальные отношения (прежде всего крупную земельную собственность) вызывали острый протест колонистов и в конечном счете проваливались. Правда, иногда элементы феодализма усматривают в плантационном хозяйстве колоний американского Юга, в котором использовался труд негров-рабов. Но плантации работали на капиталистический по своей сути внутренний (а затем и внешний) рынок. А на американском Севере утвердился "чистый" капиталистический путь развития сельского хозяйства - фермерство. Постепенно оно распространялось и на гигантских неосвоенных просторах Запада, куда массами уходили колонисты.
Особое ощущение свободы и огромных в сравнении в Европой возможностей для самореализации личности подкреплялось и постоянным расширением местного самоуправления. В определенном смысле жизнь в Северной Америке представляла собой, как считают американские историки, своего рода котел, в котором различные этнические и социальные группы как бы переплавлялись в единую американскую нацию. После завоевания независимости и избавления от ограничительных мер метрополии темпы развития капитализма и модернизации в США стали стремительно нарастать.
В развитии России и США в XVIII-XIX вв. было немало сходного: обе страны осваивали гигантские трансконтинентальные пространства, обе избрали путь модернизации. Однако исключительная прочность традиционного (феодального) уклада и деспотическая самодержавная власть сделали неизбежным отставание России как от США, так и от ведущих стран Западной Европы. А отсутствие двух названных факторов в США предопределили их будущий успех в соперничестве с Западной Европой, где, как и в России, капитализму приходилось преодолевать сопротивление феодальной монархии.
Не случайно в ту эпоху передовой европейской страной стала Англия, где уже с конца XVII в. (после "Славной революции" 1688 г. и закрепившего ее результаты Билля о правах) установилась конституционная монархия, что означало преимущественное право парламента решать основные вопросы государственной жизни. В сфере экономики английское первенство было обеспечено тем, что капитализм в Англии активно развивался не только в городе, но и в деревне - традиционном оплоте феодализма. Более того, в XVI-XVII вв. именно английская деревня являлась базой сукноделия - важнейшей в ту пору отрасли промышленности. При этом значительная часть дворянства стала заниматься предпринимательской деятельностью, т. е. обуржуазиваться. А в результате массового сгона крестьян с земли возникала армия пауперов (бедняков, нищих), большинство которых становились вольнонаемными рабочими. Уже к середине XVIII в. крестьянство в Англии как класс мелких производителей фактически исчезло, чему способствовали, в частности, жестокие законы правительства против нищих, бродяг и бездомных.
Огромные преимущества обеспечил Англии и промышленный переворот, начавшийся в 1760-е гг. - раньше, чем в любой другой стране. Он открыл промышленную фазу развития капитализма. Но прогресс часто имеет и свои издержки. На заре развития капитализма многие предприниматели, стремясь поскорее получить максимальную прибыль, варварски обращались со своими рабочими: на первых фабриках активно использовался труд женщин и даже детей, рабочий день порой продолжался по 14 часов, количественные показатели оттесняли на второй план качество товара и квалификацию рабочих. Внедрение в производство машин резко увеличило число безработных, что в итоге породило движение "разрушителей машин" (луддитов), которые наивно надеялись остановить промышленный переворот варварским уничтожением машин, а нередко и фабрик.
В Голландии, стране первой в мире буржуазной революции, темпы развития капитализма были более медленными. В XVI-XVII вв. главным источником богатства Голландии была посредническая торговля, которая велась чрезвычайно' активно. Это укрепляло позиции не только самой Голландии, но и ее основных торговых партнеров: ведь получая с помощью голландцев качественные товары в нужном количестве, они могли более эффективно формировать структуру собственной промышленности. В XVII в. благодаря торговле Голландия превратилась в богатейшую страну Европы и, как следствие, - международный финансовый центр. Голландские биржи приобрели общеевропейское значение, а должниками ведущих банков Голландии были многие иностранные правительства, что позволяло финансистам негласно влиять на политику европейских держав. Однако все эти преимущества основывались главным образом на торгово-денежном капитале, а в части промышленного развития Голландия уже во второй половине XVIII в. безнадежно отстала от Англии.
Еще медленнее развивался капитализм во Франции, где революционная ломка феодальных структур началась лишь к концу XVIII в. Во французскую деревню в отличие от английской буржуазные отношения почти не проникли, хотя попытки "подстегнуть" формирование нового уклада делались задолго до революции. Особо следует выделить политику меркантилизма, которую наиболее действенно проводил Ж. Кольбер, министр финансов при Людовике XIV, правившем в 1643-1715 гг. Под покровительстврм Кольбера возникали крупные мануфактуры, стало развиваться судостроение, были основаны Вест-Индская и Ост-Индская торговые компании. И все же Франция значительно уступала своим основным соперницам - Англии и Голландии.

Другие записи

10.06.2016. Сущность нового времени
Середина XVII в. явилась гранью, отделяющей новое время от средневековья и даже от раннего нового времени, тесно связанного с предыдущей эпохой. Что же принципиально отличает новое время от средневековья…
10.06.2016. Цивилизации Востока и формирование колониальной системы
В XVII-XVIII вв. границы европейской цивилизации постоянно расширялись: речь, разумеется, идет не о географическом расширении, а о распространении идей, ценностных систем, социально-экономических структур…