Колонизация Суздальско-Владимирской Руси

     В XII  в., когда  вследствие княжеских  усобиц и половецких опустошений начинается   упадок   Киевской  Руси,   неурядицы  киевской  жизни  вызываютпередвижение населения  от среднего Днепра на юго-запад и северо-восток,  от центра тогдашней Руси, Киева, к ее окраинам.

     На северо-востоке русские переселенцы попадают на новые места, в страну с  иным географическим характером, чем Поднепровье. Особенности этой  страны создают  постепенно и новые  черты  в  физическом  типе колонистов,  и новые социальные  и  экономические   порядки  в  их  быту.   Занятая  русскими  на северо-востоке  местность -- это страна между верхним течением Волги и Окой. Природа здесь  очень рознится от днепровской: ровная  лодородная почва здесь сменяется  суглинком, болотами и первобытным лесом.  Хотя обилие  речных вод замечается и здесь, но свойства рек различны: южная Русь имеет большие реки, текущие, в громадном большинстве, к одному центру, к Днепру; в северной Руси -- масса мелких речек, не имеющих общего центра, текущих  по самым различным направлениям. Климат северо-восточной Руси  вследствие  обилия  воды и  леса суровее,  почва  требует  больших  трудов   для  обработки.  Первоначальными жителями северо-восточной окраины были финские племена меря и мурома, о быте которых  история не  знает ничего достоверного.  Исследователь  древней  шей истории  Суздальской  Руси, проф.  Корсаков  ("Меря и Ростовское княжество", 1872) пробует восстановить быт  мери:

1)  по указаниям разных источников, -- так как летопись говорит о первоначальных жителях этой страны очень мало;

2)по сравнению быта  теперешнего  населения губерний Московской, Владимирской, Костромской и  Ярославской с бытом  жителей  других великорусских  губерний: особенности этого быта могут быть объясняемы бытом первоначальных обитателей названных губерний;

3) по сравнению  данных летописи о  быте мери и муромы с бытом  соседних  им  ныне  существующих финских  племен:  мордвы  и черемис; этнография их несколько разработана, и  жизнь этих племен может с  некоторой вероятностью дать основания для заключений о жизни исчезнувшей их родни; 

4) по указаниям,  добытым  из раскопок, на  местах поселения мери и муромы; эти раскопки, произведенные здесь археологами Савельевым и графом Уваровым, дают ряд отрывочных,  правда, указаний на особенности мери  и  муромы.

Тщательные изыскания Корсакова не привели к большим результатам: он указывает, что меря и  мурома --  племена финского  происхождения,  близкие по  быту  к  мордве; религия  их была  не развита; политической организации  не существовало,  не было   и  городов;   культура  была   на  очень   низкой  ступени  развития; первенствующее значение принадлежало жрецам.

     Колонизационное движение  Руси по Волге -- явление  очень  древнее:  на первых уже страницах летописи мы встречаемся с городами Суздалем и Ростовом, появившимися   неизвестно  когда.   Откуда,   т.е.  из   каких  мест   Руси, первоначально шла колонизация в суздальском крае, можно догадываться потому, что Ростов в древности политически тянул к Новгороду, составляя как бы часть Новгородского  княжества.   Это   давало  повод предположить,  что  первыми колонистами на Волге были  новгородцы,  шедшие на  Восток, как и все русские колонизаторы, по  рекам. Против такого предположения возражали, что Новгород от  Волги  и рек  ее  бассейна  отделяется  водоразделами  (препятствия  для свободного  передвижения), и указывали  на различие  наречий  суздальского и новгородского. Но  против  первого положения  можно сказать, что водоразделы никогда  не могут задержать переселения; а  второе объясняется историческими причинами: под влиянием новых природных условий,  встречи с чуждым народом и языком  в  языке колонистов  могли  выработаться  известные особенности.  Во всяком  случае,  нет  достаточных оснований  отрицать, что первыми  русскими колонистами  в  Суздальской Руси  могли  быть новгородцы.  В последнее время ученые  (Шахматов,  Спицын,  Соболевский  и  др.)  заново подняли  вопрос  о заселении  среднего  Поволжья славянами  и,  не  сходясь  в деталях,  однако  согласно представляют нам дело так, что славянский народный поток непрерывно стремился  на  северо-восток от  области кривичей  и,  может быть,  вятичей, заполняя Поволжье  многими путями и изо многих мест, между которыми Новгород играл в свое время важнейшую, но, вероятно, не исключительную роль. Позднее, с  упадком Киева, в XII  в.  главные массы  колонистов  в эту область  стали двигаться  с  юга,  от Киева. Сообщение Киева с  Суздальской землей в первые века русской жизни совершалось  кругом -- по Днепру  и верхней Волге, потому что непроходимые леса вятичей мешали от  Днепра  прямо  проходить на Оку,  и только в XII в. являются попытки установить безопасный  путь из Киева к Оке; эти попытки  и  трудности самого  пути остались в  памяти  народа в рассказе былины  о путешествии Ильи  Муромца  из родного  села Карачарова в Киев.  Со второй  половины  XII  в.  этот  путь,  сквозь  вятичей,  устанавливается  и начинается заметное  оживление  Суздальского княжества,  --  туда  приливает население, строятся  города, и в этой позднейшей поре колонизации замечается любопытное   явление:  появляются   на   севере  географические   имена  юга (Переяславль,  Стародуб,   Галич,  Трубеж,  Почайна),  верный  признак,  что население пришло с юга и занесло сюда южную номенклатуру. Занесло оно и свой южный эпос, -- факт, что былины южнорусского цикла сохранились до наших дней на севере, также ясно показывает, что на север перешли и люди, сложившие их.  Страна,  в  которую  шли  поселенцы,  своими  особенностями  влияла  на расселение  колонистов. Речки,  по которым селились колонисты,  не стягивали поселения в густые массы, а располагали их отдельными группами. Городов было мало,  господствующим типом селений были  деревни, и таким образом городской быт юга  здесь заменился сельским. Новые поселенцы,  сидя на почве не вполне плодородной,   должны  были  заниматься,  кроме   земледелия,  еще   лесными промыслами:  угольничеством,  лыкодерством,  бортничеством  и  пр.:  на  это указывают  и названия местностей: Угольники,  Смолотечье, Деготино и т. д. В общем  характере  Суздальской  Руси лежали крупные  различия, сравнительно с жизнью Киевской  Руси:  из городской, торговой она  превратилась в сельскую, земледельческую. Переселяясь  в  Суздальский край, русские,  как мы сказали, встретились  с туземцами финского происхождения. Следствием этой встречи для финнов было  их полное обрусение. Мы не  находим их теперь на старых местах, не знаем об их выселении из Суздальской Руси, а знаем только, что славяне не истребляли их и что, следовательно, оставаясь на старых местах, они потеряли национальность,  ассимилировавшись  совершенно с  русскими поселенцами,  как расой, более цивилизованной. Но вместе с  тем и  для славянских переселенцев поселение в  новой обстановке и смешение с финнами не осталось и не могло бы остаться   без  последствий:   во-первых,  изменился  их  говор;  во-вторых, совершилось    некоторое   изменение   физиологического   типа;   в-третьих, видоизменился  умственный   и  нравственный  склад  поселенцев.   Словом,  в результате  явились   в   северорусском  населении   некоторые  особенности, выделившие его в самостоятельную великорусскую народность.   Со времени Любечского съезда, с начала XII в., судьба Суздальского края связывается  с  родом  Мономаха.  Из  Ростова и  Суздаля  образуется  особое    княжество,  и  первым  самостоятельным  князем  суздальским   делается   сын Мономаха, Юрий Владимирович  Долгорукий.  Очень скоро  это  вновь населяемое княжество становится сильнейшим среди  других старых. В конце того же XII в. владимиро-суздальский   князь,  сын   Юрия  Долгорукого,  Всеволод  III  уже считается могущественным князем,  который,  по  словам  певца "Слова о полку Игореве",  может  "Волгу   веслы  раскропити  и   Дон   шеломами   выльяти".

Одновременно с внешним усилением Суздальского  княжества мы наблюдаем внутри самого  княжества следы  созидающего процесса:  здесь слагается иной, чем на юге, общественный строй. В XI и даже  в XII в.  в Суздальской Руси, как и на юге, мы видим развитие городских общин (Ростов, Суздаль) с их вечевым бытом.

Новые же города в этой стране возникают с иным типом. "Разница между старыми и новыми городами та, -- говорит Соловьев, -- что старые города, считая себя старее князей, смотрели на них,  как  на пришельцев, а  новые,  обязанные им своим  существованием,  естественно,  видят в них своих  строителей и ставят себя относительно них  в подчиненное  положение".  В самом  деле,  на севере князь часто первый занимал  местность и  искусственно привлекал в  нее новых посельников, ставя им город или указывая пашню.В старину на юге было иначе: пришельцем в известном городе  был князь, исконным  же владельцем  городской земли  вече;  теперь  на севере пришельцем оказывалось население,  а  первым владельцем  земли  --  князь. Роли  переменились, должны  были  измениться и отношения.  Как  политический владелец,  князь на севере по  старому  обычаю управлял и законодательствовал; как  первый заимщик земель, он считал себя и свою семью сверх того вотчинниками -- хозяевами данного места.  В лице князя произошло  соединение  двух  категории  прав на  землю:  прав  политического владельца и  прав частного собственника. Власть князя стала шире и полнее. С этим новым явлением не могли примириться старые вечевые города. Между ними и князем произошла борьба; руководителями  городов  в  этой  борьбе  были,  по  мнению  Беляева  и Корсакова, "земские бояре". И в южной Руси, по "Русской Правде"  и летописи, мелькают  следы  земской  аристократии, которая  состояла из земских,  а  не княжеских бояр -- градских  старцев. На  севере  в городах должна была  быть такая же  аристократия  с земледельческим характером.  В  самом деле,  можно допустить,  что  "бояре"  новгородские,  колонизуя  восток,  скупали  себе в Ростовской  и Суздальской  земле  владения,  вызывали  туда  на  свои  земли работников и составляли собою класс более или менее крупных землевладельцев.

В их руках, независимо от князя, сосредоточивалось влияние на вече, и  вот с этой-то  землевладельческой аристократией, с этой силой,  сидевшей  в старых городах, приходилось  бороться князьям; в новых построенных князьями городах такой  аристократии,  понятно, не было. Борьба князей  со  старыми  городами влечет  за  собою  неминуемо и борьбу новых городов  со старыми.  Эта борьба оканчивается  победой   князей,  которые  подчиняют  себе  старые  города  и возвышают над ними новые. Полнота власти князя становится признанным фактом.

Князь не только носитель верховной  власти  в  стране, он ее  наследственный владелец,  "вотчинник".  На этом  принципе  вотчинности  (патримониальности) власти строятся  все  общественные отношения, известные под  общим названием "удельного порядка" и весьма несходные с порядком Киевской Руси.

Другие записи

10.06.2016. "Повесть временных лет"
http://www.pereplet.ru/XPOHOC/dokum/povest.html
10.06.2016. Киевская Русь в XI--XII веках
     Принятие христианства  с  его многообразными последствиями представляет собой в истории  Киевской  Руси тот рубеж, который отделяет древнейшую эпоху от  эпохи  XI и XII  вв. Изучая  период дохристианский, …
10.06.2016. Древнейшая история нашей страны
     В настоящее время нет нужды  указывать на то, что природа страны влияет на быт народа, обусловливает особенности народного хозяйства, налагает  свой отпечаток и на весь ход исторического развития …