Первые московские князья

  Первые два московских князя, Даниил  Александрович и сын его  Юрий, успели "примыслить" себе все  течение Москвы-реки, отняв от рязанского князя город  Коломну на устье р.  Москвы и от смоленского князя  город Можайск  на верховьях   р.   Москвы.   Кроме   того,   князь   Даниил   получил    город Переяславль-Залесский по завещанию бездетного переяславского князя. Земли  и богатства  Юрия  Даниловича выросли  настолько,  что  он,  как представитель старшей линии в  потомстве Ярослава  Всеволодовича,  решился  искать в  Орде ярлыка  на великое  княжение  Владимирское и вступил в борьбу за Владимир  с тверским  князем  Михаилом Ярославичем  (этот  князь Михаил был  племянником князя  Александра  Невского  и  приходился младшим двоюродным братом Даниилу Московскому  и, стало быть,  дядей князю  Юрию Даниловичу). Борьба велась  в Орде путем интриг и насилий. Оба князя, и московский и тверской, в Орде были убиты.   Великокняжеский  стол  тогда  достался  сыну  Михаила,   Александру Тверскому; а  в Москве вокняжился брат Юрия, Иван,  по прозвищу Калита (т.е. кошель).  Улучив минуту,  Калита снова начал борьбу с  Тверью и, наконец,  в 1328 г. добился  великого княжения, которое с той поры  уже и не выходило из рук московской династии.

      О деятельности великого князя Ивана Даниловича Калиты известно немного. Но  то,  что  известно,  говорит о  его уме  и  таланте.  Сел он на  великом княжении, -- и, по  словам летописца, "бысть оттоле  тишина велика  по  всей Русской  земле  на сорок  лет и престаше  татарове  воевати  Русскую землю". Именно этому  князю приписывается та  важная заслуга, что он исхлопотал себе разрешение  доставлять  "выход"  в  Орду   своими  средствами,  без  участия татарских сборщиков дани. Таким образом  был  уничтожен  главный  повод  для въезда  татар  в Русские  земли и было  достигнуто  внутреннее спокойствие и безопасность  на  Руси.  По преданию,  Иван  Калита  очистил свою  землю  от "татей", т.е.  внутренних разбойников и воров. Тишина и порядок во владениях Калиты привлекали туда  население: к Калите  приходили на  службу и на житье как  простые  люди, так  и  знатные бояре  с толпами своей  челяди. Самым же главным  политическим  успехом  Калиты  было  привлечение в  Москву русского митрополита.

      С  упадком  Киева,  когда  его  покинули  старшие  князья,  должен  был возникнуть вопрос и о том, где быть митрополиту всея Руси: оставаться ли ему в  заглохшем  Киеве или  искать  нового  места  жительства?  Около  1300  г. митрополит  Максим решил этот вопрос,  переселившись  во Владимир-на-Клязьме после одного  из  татарских погромов в  Киеве. Уход владыки на север побудил галичских князей просить  цареградского патриарха устроить особую митрополию в  юго-западной  Руси. Но патриарх  не согласился разделить русскую церковь. После смерти Максима он поставил на Русь митрополитом игумена Петра, волынца родом; а Петр, осмотревшись в Киеве, поступил так же, как Максим, и переехал на север. Официальным местопребыванием  его стал стольный город Владимир; но так  как в этом  городе великие  князья уже не  жили, и за Владимир  спорили Москва  с Тверью,  то  Петр решительно  склонился в  пользу Москвы, во  всем поддерживал московского князя Ивана Калиту, подолгу живал у  него в Москве и основал   там   знаменитый  Успенский  собор,  наподобие  Успенского  собора Владимирского. В этом соборе он и был погребен, когда кончина застигла его в Москве. Его преемник, грек Феогност, уже окончательно утвердился в Москве, и таким образом Москва стала  церковной столицей всей  Русской земли. Ясна вся важность  этого  события:  в  одно  и  то  же  время в  Москве  образовалось средоточие и политической, и церковной власти и, таким образом, прежде малый город  Москва стал  центром  "всея  Руси". Предание говорит,  что,  создавая Успенский  собор в Москве  как главную святыню  зарождавшегося  государства, святитель Петр предсказал славное будущее  Москвы Ивану Калите, тогда еще не получившему  великого  княжения.  Благодарные москвичи  необыкновенно  чтили память  Петра  митрополита и  причли его  к  лику  святых,  как  "всея  Руси чудотворца", вскоре же по его кончине.

      Таковы были  первые успехи, достигнутые московскими князьями  благодаря их ловкости и выгодному положению их удела. Немедленно же  стали сказываться и последствия этих успехов.  При самом Калите  (1328--1340)  и при его  двух сыновьях Семене Гордом  (1341--1353) и  Иване  Красном (1353--1359), которые так же,  как  и отец  их, были великими  князьями всея  Руси, Москва  начала решительно брать  верх над  прочими  княжествами.  Иван  Калита распоряжался самовластно в побежденной им Твери, в Новгороде и в слабом Ростове. Сыну его Семену, по словам летописца, "все князья русские даны были  под руки": самое прозвище   Семена   "Гордый"  показывает,  как  он  держад  себя  со  своими подручниками. Опираясь  на свою  силу и богатство,  имея  поддержку в  Орде, московские  князья  явились  действительной  властью,  способной  поддержать порядок и тишину не только в своем уделе, но и во всей Владимиро-Суздальской области. Это  было  так  важно  и  так  желанно  для измученного татарами  и внутренними неурядицами  народа,  что  он охотно  шел под  власть  Москвы  и поддерживал  московских князей. К московским князьям приезжало много знатных слуг, бояр со  своими дружинами,  с  юга  и  из  других  уделов Суздальских. Поступая на  службу к  московским  князьям, эти  слуги усиливали  собой рать московскую, но  и  сами,  служа  сильному  князю,  улучшали свое положение и становились  еще знатнее. Быть  слугой и боярином великого князя было лучше, чем  служить  в  простом уделе;  поэтому слуги московских князей  старались, чтобы  великое  княжение всегда  принадлежало Москве. Бояре московские  были верными  слугами своих князей даже и тогда, когда сами князья были слабы или же  недееспособны.  Так  было при  великом  князе Иване  Ивановиче  Красном, который был "кроткий  и  тихий",  по выражению  летописи,  и  при  его  сыне Димитрии, который остался после отца всего девяти лет.

      Вместе   с  боярством  и  духовенство  проявляло  особое  сочувствие  и содействие   московским  князьям.   После  того  как   митрополит   Феогност окончательно поселился в Москве, он подготовил себе преемника -- московского инока, москвича  родом,  Алексия,  происходившего из знатной боярской  семьи Плещеевых. Посвященный в митрополиты, Алексий при  слабом  Иване Красном и в малолетство  сына его Димитрия  стоял во  главе  Московского княжества, был, можно сказать, его правителем.  Обладая исключительным умом и способностями, митрополит  Алексий  пользовался  большой  благосклонностью в  Орде  (где он вылечил болевшую глазами ханшу  Тайдулу)  и  содействовал тому,  что великое княжение укрепилось окончательно за московскими князьями. На Руси он являлся неизменным  сторонником  московских князей  и  действовал своим  авторитетом всегда в  их пользу.  Заслуги св. Алексия  пред  Москвой  были так  велики и личность его была  так  высока, что  память его в Москве чтилась необычайно. Спустя  50  лет после его  кончины  (он  умер  в 1378 г.)  были  обретены  в основанном им  Чудовом  монастыре  в  Москве  его мощи  и  было  установлено празднование  его  памяти.  Руководимое  св.  Алексием  русское  духовенство держалось  его  направления  и  всегда  поддерживало  московских князей в их стремлении  установить на Руси  сильную  власть  и  твердый порядок.  Как мы знаем,  духовенство  изначала  вело  на Руси  проповедь  богоустановленности власти  и необходимости  правильного  государственного  порядка.  С  большой чуткостью  передовые  представители духовенства угадали  в  Москве возможный государственный центр и стали содействовать именно ей. Вслед за митрополитом Алексием  в этом отношении должен быть упомянут  его сотрудник,  преподобный инок   Сергий,  основатель  знаменитого   Троицкого  монастыря.   Вместе   с митрополитом  Алексием  и  самостоятельно,  сам  по  себе,  этот  знаменитый подвижник выступал на помощь Москве  во все трудные минуты народной жизни  и поддерживал  своим  громадным  нравственным авторитетом начинания московских князей.

      За знатными боярами  и  высшим  духовенством тянулось  к Москве  и  все народное множество. Московское княжество отличалось внутренним спокойствием; оно  было  заслонено  от   пограничных   нападений   окраинными  княжествами (Рязанским, Нижегородским, Смоленским и  др.); оно  было в  дружбе  с Ордой. Этого  было достаточно, чтобы внушить желание поселиться  поближе  к Москве, под ее защиту. Народ шел на  московские  земли, и московские князья  строили для  него  города,  слободы,  села.  Они  сами  покупали себе целые  уделы у обедневших князей (ярославских,  белозерских, ростовских)  и  простые села у мелких владельцев. Они выкупали в Орде русский "полон", выводили его на свои земли и заселяли этими пленниками, "ордынцами", целые слободы. Так множилось население в московских волостях, а вместе с тем вырастали силы и средства  у московских князей.

      Таким   образом,   первые   успехи   московских   князей,   давшие   им великокняжеский  сан,  имели  своим  последствием  решительное  преобладание Москвы над  другими  уделами,  а это,  в свою очередь, вызвало  сочувствие и поддержку Москве со стороны боярства, духовенства и народной массы. До конца XIV столетия, при Калите и его сыновьях, рост московских  сил  имел характер только  внешнего  усиления  путем   счастливых  "примыслов".  Позже,   когда московские князья явились во главе всей Руси борцами за Русскую землю против Орды и  Литвы, Москва  стала  центром  народного объединения,  а  московские князья -- национальными государями.  

 

Другие записи

10.06.2016. Князь Дмитрий Иванович Донской и Куликовская битва
Сыновья  Ивана Калиты  умирали  в  молодых годах и княжили недолго. Семен   Гордый  умер  от моровой язвы (чумы),  обошедшей тогда всю Европу; Иван Красный скончался  от неизвестной  причины, имея …