Вступление на престол

 В  момент  смерти Павла два  его  старших  сына Александр и Константин находились в  Михайловском замке под домашним арестом и ждали  грозы от  отца,  не ведая за что. О движении против  отца Александр знал; но он и  мысли не допускал  о возможности кровавой  развязки. Поэтому, когда  Пален сообщил ему, придя  из  покоев Павла, о происшедшем,  Александр впал в обморок и потом обнаружил сильнейшее отчаяние.  Пален не  был в силах убедить Александра "начать царствовать"  и,  говорят, только окриком  привел его в себя. Положение Александра было очень тяжело: он чувствовал, что, зная и  попуская умыслы на власть отца, он  рисковал подпасть  обвинению и в том, что  случилось.  Он  смотрел на себя  как на невольного участника убийства и боялся,  что так посмотрят  на него  и другие. Горше всего  было  то,  что в первые  минуты после кончины Павла его супруга и мать Александра отнеслась к Александру с подозрением и как  бы ждала его оправданий. В  отчаянии и гневе она  требовала  отчета  в  происшедшем, настаивала  на  наказании  виновных, хватаясь за власть, боясь, что Александр ее не достоин. Надобны были большие усилия,  чтобы ее успокоить  и уничтожить  недоразумения между ней  и сыном. Такова была  обстановка  воцарения Александра. Мучительные  движения совести при воспоминании об отце; трудность положения между матерью и заговорщиками, которых  пока  не  было возможности  наказать;  необходимость  уживаться  до времени с теми, кто, произведя один  переворот, мог отважиться и на  другой, --  все  это удручало Александра и делало его глубоко  печальным и тоскующим безутешно. Таким явился он перед своими подданными, и  его трогательное горе подкупало сердце тех, кто видел в нем любящего сына.

      Характерен  был манифест императора  Александра  I,  обнародованный  12 марта: "Судьбам Вышняго угодно  было  прекратить жизнь любезнейшего родителя Нашего  Государя  Императора  Павла  Петровича, скончавшегося  скоропостижно апоплексическим ударом в  ночь с 11 на 12 число сего месяца.  Мы, восприемля наследственный  Императорский  Всероссийский престол,  восприемлем  купно  и обязанность управлять Богом  нам  врученный  народ по законам  и по сердцу в Бозе  почившей  Августейшей  Бабки  нашей  Государыни Императрицы  Екатерины Великия, коея память нам и всему Отечеству вечно пребудет любезна, да, по Ея премудрым намерениям шествуя, достигнем вознести Россию на верх славы" и пр. Новая  власть  свидетельствовала,  что  она  не   солидарна  с   только  что прекратившейся  властью Павла и желает возвратить страну к порядкам, которые он осуждал и преследовал. Отсутствие опал и гонений на участников переворота и  милостивое  увольнение  от дел  в  июне  1801  г. гр.  Палена  еще  более утверждали  в  мысли, что новый государь  очень далек  от режима  императора Павла.  Казалось, воскресает  "бабушкин век"  (выражение  самого Александра) дворянской   царицы   Екатерины  II.   Однако  такое  заключение   было   бы несправедливо:  в  лице  Александра  для  государства явился не  подражатель Екатерины,  а руководитель совсем нового склада и необычного типа, уразуметь который было очень  трудно. Не понимая  Александра,  современники  звали его "очаровательным сфинксом" и догадывались, что его разгадку надобно искать  в ею воспитании.

       Личность Александра действительно  становится нам  понятна  лишь тогда, когда  мы  вдумываемся  в  обстоятельства  его воспитания  и  в его семейную обстановку. Судьба поставила его между бабкой и отцом как предмет ревности и спора.  Когда Александр  родился, Екатерина  взяла его у  родителей  на свое собственное  попечение  и сама его воспитывала, называя его "мой Александр", восхищаясь  здоровьем, красотой  и  добрым характером  ласкового и  веселого ребенка. Выросши бабушкиным внуком, Александр  не мог, разумеется, уйти и от влияния родителей и понял, какая  бездна  разделяет большой двор Екатерины и скромный гатчинский круг его отца. Чувствуя на себе любовь и бабки, и Павла, Александр  привык делать светлое  лицо и там,  и  здесь.  У бабки в  большом дворце  он умел  казаться  любящим  внуком,  а  переезжая  в  Гатчину,  умел принимать  вид  сочувствующего  сына.   Неизбежная  привычка  к  двуличию  и притворству  была  последствием  этого  трудного положения  между молотом  и наковальней. Но умение  менять по произволу  свое настроение  и прятать свои мысли и чувства могло бы стать для  Александра удобной привычкой  общежития, если бы  эта привычка выработалась не  в столь  тяжких условиях. В последнее десятилетие своей жизни Екатерина пришла к мысли о  необходимости отстранить Павла от престола и воспользоваться законом 1722 г. для того, чтобы передать престол мимо Павла Александру. В 1796 г.  она пыталась посвятить в  это дело самого Александра, который и  ранее  (1793--1794) мог уже  ловить  сторонние намеки на этот  проект. На сообщение Екатерины Александр ответил ей ласковой благодарностью  за  доверие и  благоволение; в  то же время в  письме к отцу именовал  его пока не принадлежавшим ему  титулом "величества", а за спинами их обоих говорил, что сумеет  уклониться от передачи ему власти, и собирался даже "спастись в Америке". Надо вдуматься  в  дело, чтобы понять, какой ужас переживал Александр в  своей  душе  за  это время и как тяжела была для него необходимость двоиться между Екатериной и  Павлом и уметь  казаться  "своим" для обеих  сторон.  Воспитанные  семьей двойственность  и  двуличие остались навсегда свойством Александра; он отлично входил во всякую роль, какую хотел играть, и никогда  не внушал уверенности, что он в данную минуту искренен  и прям. Сперанский назвал Александра  "сущим прельстителем" за умение овладеть собеседником;  но  именно Сперанский  на себе  мог  познать, как  неожиданно исчезало благоволение прельстителя и как призрачно бывало его расположение.

      Но  если  жизнь  рано  вытравила  в характере  Александра искренность и непосредственность  и  сделала  его двуличным,  то умственное его воспитание сообщило  двойственность  его мировоззрению.  Екатерина стремилась поставить воспитание Александра  на  высоту современных ей педагогических требований и желала  вести внука  в  уровень  с умственным движением  века. Поэтому она и вверила  его "передовому"  воспитателю, швейцарскому  гражданину Лагарпу.  В умственной  обстановке, созданной  Лагарпом,  Александр действительно  шел в уровень  с  веком и  стал  как бы  жертвой  того  великого перелома, который произошел  в  духовной  жизни человечества  на рубеже XVIII  и XIX столетий. Переход  от  рационализма к  ранним фазам романтизма  сказался в  Александре сменой настроений,  очень характерной. В его молодых письмах  находим  следы политических мечтаний крайнего оттенка: он  желает свободных  учреждений для страны  (constitution  libre) и даже отмены династического преемства власти; свою задачу он видит в том, чтобы привести государство к идеальному  порядку силой законной власти и затем от этой власти отказаться  добровольно. Мечтая о  таком "лучшем образце революции", Александр обличает в себе последователя рационалистических утопий XVIII столетия. Когда же он предполагает по отказе от власти  уйти в  сентиментальное счастье частной  жизни "на берегах Рейна" или меланхолически говорит о том, что он не создан для  придворной жизни, -- перед нами человек новых веяний, идущий от рассудочности к жизни чувства, от политики  к исканию личного счастья. Влияние двух  мировоззрений чувствуется уже  в раннюю  пору на  личности  Александра и  лишает  ее  определенности и внутренней  цельности. Мы поэтому не удивимся, если будем наблюдать и во все прочие  эпохи жизни  Александра  ту же  неопределенность и раздвоенность его умственного  настроения и  малопонятные переходы от религиозного  равнодушия почти к религиозному экстазу, от освободительных стремлений -- к реакции, от Сперанского -- к Аракчееву  и т. п. Человек  переходной  поры,  Александр не успел  приобрести  твердых  убеждений  и определенного  миросозерцания и  по житейской  привычке приноравливался  к  различным людям и  положениям, легко приноравливался к совершенно различным порядкам идей и чувств.

      Понимание основного  свойства натуры Александра (именно его  внутренней раздвоенности) и его господствующей манеры (именно склонности и  способности носить  личину)  дает нам  ключ к пониманию  тех  резких и  частых перемен в системе  и  личном  поведении  Александра,  какие  удивляли современников  и исследователей и заслужили Александру название сфинкса.

 

Другие записи

10.06.2016. Второй период царствования императора Александра (1807--1812) (Проект государственного устройства Сперанского и др.)
Годы  1807--1812, составляющие второй  период  царствования  императора Александра, характеризуются внутри государства  влиянием Сперанского, а  вне -- союзом с Наполеоном.       Один из крупнейших…