Второй период царствования императора Александра (1807--1812) (Проект государственного устройства Сперанского и др.)

Годы  1807--1812, составляющие второй  период  царствования  императора Александра, характеризуются внутри государства  влиянием Сперанского, а  вне -- союзом с Наполеоном.

      Один из крупнейших государственных умов России XIX  в., Сперанский, при Александре получил значение чрезвычайно разностороннее.  В первую пору своей близости к государю  он предназначался, по-видимому,  к тому, чтобы заменить собой  павший интимный комитет. Практик и даже канцелярист, он представлялся способным наделе  осуществить реформу, о которой мечтал Александр со  своими друзьями, и дал  этой  реформе житейски пригодный вид. Александр  вручил ему бумаги  комитета, изложил  свои намерения и  дал полномочие из хаоса мыслей, речей и  проектов  создать деловой, приспособленный  к русской практике план преобразования  государственного порядка.  Так  возник  знаменитый  "проект" Сперанского.  В   то   же   время   разносторонность  талантов  Сперанского, соединявшего   в   себе    ум   теоретика-систематика    со    способностями администратора-практика, повела  к тому, что его влиянию подпала вся текущая деятельность  правительства  до  внешней политики  включительно.  Сперанский явился кодификатором и финансистом; ему было поручено устройство финляндских дел; он проектировал отдельные мероприятия самого разнообразного содержания; он  пересматривал и переустраивал действующие  учреждения.  Словом, он ведал все, что  интересовало государя, и  стал влиятельнейшим  фаворитом, умевшим, однако, держаться не только скромно, но даже уединенно.

      Проект  государственного   устройства  Сперанского,  или  "Введение   к уложению государственных законов", имеет задачей реформу общественного строя и государственного  управления. Сперанский расчленяет  общество на основании различия прав.  "Из обозрения прав  гражданских и  политических открывается, что  все они  в  рассуждении  принадлежности  их на  три  класса могут  быть разделены:

     1)  права гражданския  общия,  всем  подданным принадлежащия; 2)  права гражданския частныя, кои должны принадлежать тем только, кои образом жизни и воспитания к  ним будут приуготовлены;  3) права политическия, принадлежащия тем,  кои  имеют  собственность.  Из сего  происходит  следующее  разделение состояний: 1) дворянство;  2)  люди  средняго состояния;  3) народ рабочий". Дворянству  Сперанский   усваивает   все   категории  прав,   причем   права политические  "не иначе  как  на  основании  собственности".  Люди  среднего состояния  имеют  права  гражданские  общие,   но  не  имеют   особенных,  а политические  имеют "по  их  собственности". Народ рабочий имеет общие права гражданские, но не имеет прав политических.

     Если мы будем помнить, что Сперанский  разумеет под общими гражданскими правами гражданскую свободу личности, а под политическими правами -- участие в  государственном  управлении,  то поймем,  что проект  Сперанского отвечал либеральнейшим стремлениям Александра:  он отрицал крепостное право и шел  к представительству.  Но вместе с  тем,  рисуя две "системы" коренных законов, Сперанский изображал одну из  них как уничтожающую самодержавную власть в ее существе, а  другую -- как облекающую власть самодержавную внешними  формами закона с  сохранением  ее  существа и  силы.  Указывая, что  вторая  система существует во Франции (которой тогда увлекался Александр), Сперанский как бы соблазнял  Александра  следовать именно этой системе, ибо  при  ней  законом созданное  представительств на деле было бы "под влиянием  и  в  совершенной зависимости от власти самодержавной". С другой стороны, в  сфере "особенных" гражданских  прав,  принадлежащих  одному  Дворянству,  Сперанский  сохранял "право приобретать недвижимою собственность  населенную, но управлять  ею не иначе, как по закону".  Эти оговорки  сообщали  будущему  строю  гибкость  и неопределенность,  которыми  можно  было   пользоваться  в   любую  сторону. Устанавливая  "гражданскую  свободу"  для  крестьян  помещичьих,  Сперанский одновременно продолжает их называть "крепостными людьми". Говоря о "народном представлении",  Сперанский  и при нем  готов определять  существо верховной власти  как  истинное  самодержавие.  Очевидно,  что  очень  либеральный  по принципам  проект  Сперанского  мог  быть  очень  умерен  и   осторожен   по исполнению.

      Формы  государственного управления  представлялись  Сперанскому в таком виде:  Россия  делится на губернии (и области на  окраинах),  губернии -- на округа,  округа  --   на  волости.  В  порядке  законодательном  в   волости составляется  из  всех  землевладельцев  волостная дума,  избирающая  членов местной администрации  и  депутатов  в окружную думу; в округе такая же роль принадлежит  окружной  думе,  состоящей  из депутатов  дум  волостных,  а  в губернии -- губернской думе, состоящей из депутатов дум окружных. Губернские думы   посылают   своих  депутатов  в  Государственную   думу,  составляющую законодательное сословие империй. В порядке судном действуют суды волостные, окружные  и  губернские  под  верховенством  Сената, который "есть верховное судилище для всей  империи".  В  порядке исполнительном действуют управления волостные, окружные и  губернские под руководством министерств. Все  отрасли управления    соединяются    Государственным   советом,    который    служит посредствующим  звеном между  державной  властью  и  органами  управления  и составляется из особ, назначаемых государем.      Исполнение проекта  Сперанского предполагалось начать с 1810 г. В новый год,  1 января 1810  г., был открыт в преобразованном виде.  Государственный совет, в 1811 г. были преобразованы министерства. Но далее  дело не пошло, а в 1812 г. Сперанский уже  лишился доверия государя, и настала новая эпоха  в жизни Александра.

      Если   бы   роль   Сперанского   ограничилась   составлением    проекта преобразований,  о Сперанском можно  было  бы  говорить немного, так как его проект остался без всякого влияния на строй общества и государства. Значение этого проекта заметнее в истории идей, чем в  истории  учреждений: он служил показателем известного направления в русском обществе и возбудил против себя протест представителей иных направлений. Известна записка Н. М. Карамзина "О древней  и  новой России",  поданная  императору  Александру против  проекта Сперанского.   Охранительный   тон   этой  записки  и  ее  резкость  вызвали неудовольствие Александра: но  Карамзин метко указывал на то, что Сперанский спешил  (или,  вернее,  сам  Александр  спешил)  с  общей  реформой  в  духе произвольного заимствования со стороны,  от той  самой Франции,  которую все русское общество считало тогда очагом политических  и социальных опасностей. Быть может, реформа Сперанского потому и не была осуществлена, что Александр боялся ее  скороспелости и убедился в ее непопулярности среди окружающих его сановников и чиновников, не любивших Сперанского.

      Гораздо  действительнее  были   работы  Сперанского  в   сфере  текущей правительственной   деятельности.   В   звании  товарища   министра  юстиции Сперанский заведовал комиссией  законов,  которая подготовляла проект нового гражданского уложения, составленный под очевидным влиянием французского Code civil  (или  "Кодекса Наполеона"). Внесенный  в  Государственный совет, этот проект, однако, не получил санкции.  Хотя отношение современников и ученых к проекту кодекса  никогда не было  благоприятным,  однако  нельзя не признать некоторого значения в истории русской кодификации за первыми работами в этой сфере  Сперанского.  Для самого же  Сперанского  его первые  законодательные работы  были  подготовкой  к позднейшим  его  трудам  по  составлению  Свода законов. Привлеченный  императором  Александром  к устройству  управления  в новоприобретенной  Финляндии, Сперанский сопровождал Александра во время его поездки  на  сейм в  Борго, редактировал его  сеймовые  речи,  писал проекты устройства  финляндского   сената,  руководил  комиссией   финляндских  дел, образованной в Петербурге. Та самая гибкость и неопределенность политических понятий о верховной власти и о народном "представлении", которую мы видели в общем  проекте Сперанского, наблюдается в актах о Финляндии, редактированных Сперанским. Верный своей мысли о законодательном сословии, которое "на самом деле было под влиянием и в совершенной зависимости от власти самодержавной", Сперанский так стремился  поставить и финляндский  сейм,  учрежденный, но не действовавший при Александре. Одновременно с делами финляндскими,  получив с 1809  г.  влияние в сфере  финансового управления,  Сперанский и Здесь сумел оставить яркий  след  своего  ума  и  энергии.  Финансы  России на  1810  г. определялись  так:  125 млн. дохода,  230 млн. расхода, 577 млн.  долга,  ни малейшего запасного фонда (слова графа М. А. Корфа).  Сперанскому предстояло найти выход из положения, неправильность  которого создалась  еще в XVIII в. Манифестом 3-го  февраля  1810 г.  было  между прочим  установлено: признать ассигнации   государственным   долгом,   обеспеченным  "на  всех  богатствах империи";  новый  выпуск  ассигнаций  пресечь;  государственные  расходы  по возможности сократить, а доходы увеличить чрез временные прибавки в податях; публиковать ежегодно  роспись  государственных  доходов и расходов.  Начала, изложенные  в  этом манифесте, легли  в  основание ряда  огромных финансовых операций  1810--1812  гг.,  руководимых  Сперанским  и  знаменовавших  собой перелом в отношении власти к  финансовым задачам государства. Можно сказать, что в эту пору действий Сперанского сформировались идеи и подготовлены  были люди, с которыми была проведена позже финансовая реформа Канкрина.

      Указывают  обыкновенно  на редактированные Сперанским распоряжения 1809 г. о придворных званиях и об экзаменах на  гражданские чины,  как на причину нелюбви  к  Сперанскому  знати  и  чиновничества.  Указ о придворных званиях признал  их отличиями, не приносящими никакого чина.  Указ об  экзаменах  на чины поставил производство  в чины  VIII и старших классов  в зависимость от образовательного  ценза.  Может  быть, неудовольствие потерпевших  от  новых служебных  порядков и сыграло свою роль в  падении Сперанского; но во всяком случае  его  падение  последовало  много  спустя  после  указов  1809  г.  и совершилось совсем внезапно. Государь в марте  1812 г.  выслал Сперанского в Нижний Новгород, а оттуда -- в Пермь.

      Удаление Сперанского стояло в несомненной связи с переменой  во внешней политике  Александра. Тильзитский мир 1807 г. сделал  Александра союзником и другом  Наполеона,  приобщил Россию к  известной  "континентальной  системе" Наполеона и разделил Европу на две сферы влияния, отдав  ее запад Наполеону, а восток Александру. Последствием были  войны со Швецией и с Турцией. Первая война  дала России Финляндию,  вторая  Бессарабию.  Кроме того,  в  1809  г. Александр  участвовал  в войне Наполеона с Австрией  и получил  от последней часть восточной Галиции (Тарнопольский округ, который  по окончании борьбы с Наполеоном  снова  отошел  к  Австрии). Переход  от  вражды  к  сближению  с Францией, разрыв со старыми союзниками,  тяжести  континентальной системы  и непрерывных  войн,  французское  влияние  на  внутренние  дела,  проводником которого считали именно Сперанского, -- все это очень влияло на общественное настроение  и вызывало ропот. Когда добрые отношения Александра  и Наполеона стали портиться,  вражда русского общества  к  Наполеону  и Франции достигла большого напряжения, а Сперанский в общественном мнении стал  почитаться уже прямо изменником. Как первое лицо в  пору сближения  с  Францией, Сперанский стал как  бы символом этого сближения  и должен был, конечно, сойти со сцены при перемене политического фронта.

      Так в  1812г.  обозначилась новая перемена  в  Александре.  Как  раньше друзья Александра по интимному  комитету убедились в непрочности его дружбы, как теперь пришлось убедиться в этом Сперанскому. Прощаясь с ним со слезами, Александр   имел  вид   человека,  уступающего  необходимости   пожертвовать Сперанским  без поверки обвинений,  взведенных на него доносами. За глаза же Александр давал волю  негодованию на Сперанского и даже говорил  о  смертной казни. И  сам  Наполеон  много раз  имел  случай убедиться в  двойственности своего   союзника.  Любезный  и   сдержанный,  обворожительный  и  скрытный, Александр  никогда не  отдавал всего себя дружбе с  Наполеоном  и при случае давал ему отпор или уклонялся от откровенности, сохраняя свою светлую улыбку и чарующий взгляд.