Вступление во власть

Дав свое согласие на престол,  Михаил  Федорович выехал вместе с матерью из Костромы в Ярославль. Здесь к нему стал стекаться народ  большими толпами, выражая свою симпатию молодому царю. Таким образом, после 1612 г. Ярославль вторично  делается центром патриотического движения. В этом городе Михаил Федорович оставался месяц, а потом,  в середине апреля, когда прошел лед и сбыла вода, двинулся дальше. В  Москве между тем  Земский собор еще не  расходился: он управлял всеми делами  государства и  деятельно переписывался с царем. Часто между  собором и царем возникали недоразумения, потому что казацие грабежи и беспорядки в стране еще  продолжались.  Земский собор, принимая против них  меры, вместе  с тем  заботился  и  об устройстве царского двора, отбирая дворцовые земли у  тех, кто  ими завладел, и собирая запасы для дворца.  Вести о беспорядках  доходили и до Михаила Федоровича, в Ярославль; к  нему приходили жаловаться на грабежи, бежали с жалобой и те, у кого были отняты дворцовые  земли. Все просили управы и помощи, а у царя  не было  средств ни на то, ни на другое. На вопрос царя о разбоях и беспорядках собор  отвечал, что он старается, насколько можно, об  устройстве  земли,  и докладывал о  своих мероприятиях, но эти  последствия казались  Михаилу (или вернее, тому, кто за  ним стоял) очень  неудовлетворительными.  В  Ярославле думали, что  можно скорее и лучше водворить порядок, чем то делал  собор.  И вот, видя, что порядок  не сразу  устанавливается, слыша постоянные жалобы и просьбы  о кормах  и  жалованье,  не  умея их удовлетворить или  прекратить, Михаил Федорович "кручинился" и с некоторым  раздражением писал собору: "Вам самим ведомо, учинились мы царем по  вашему прошению,  а не  своим хотением: крест нам целовали вы своею волею;      так вам бы всем, помня свое крестное целование, нам служить и во всяком деле радеть"...  Царь требовал  этими словами,  чтобы  собор избавил его  от хлопот с  челобитчиками,  и  просил  "те  докуки  от него  отвести", как  он выражался.

      Несмотря  на  неудовольствия,  16  апреля  царь  "пошел"  к  Москве  из Ярославля, требуя, чтобы  к  его приезду  приготовили ему помещение,  и даже прямо  указывал  палаты  дворца; а у  собора не  было  ни материала  для  их поправки, ни мастеров, почему и были приготовлены другие палаты, что вызвало гнев со стороны царя. Когда царь был уже  около Троице-Сергиева монастыря, к нему стали сбегаться  дворяне  и крестьяне, ограбленные и избитые  казачьими шайками, бродившими около самой Москвы. Тогда Михаил Федорович в присутствии послов от собора заявил, что он с матерью не пойдет дальше, и сказал послам: "Вы  нам челом били  и говорили, что все люди пришли в чувство, от воровства отстали, так  вы били челом и говорили ложно". А  в Москву  Михаил Федорович писал боярам и собору:      "Можно  вам и  самим  знать,  если на Москве  и под  Москвою грабежи  и убийства не  уймутся,  то какой от Бога милости надеяться?" Собор,  конечно, всеми силами  рад был окончить  все беспорядки, но он знал свое бессилие: он держался  и  повелевал  только  нравственным  авторитетом,  который  не  мог простираться на  все  элементы  смуты.  Как  бы  то  ни  было,  несмотря  на неудовольствие, Михаил Федорович  прибыл 2  мая в Москву, а 11 июля венчался на  царство.  Этим  моментом  кончается смутная  эпоха  и  начинается  новое царствование.

       Первые годы правления царя  Михаила Федоровича до сих  пор представляют собой  такой  исторический  момент,  в  котором  не  все  доступно  научному наблюдению  и не все понятно из  того, что уже удалось  наблюсти. Неясны  ни самая  личность молодого  государя, ни  те  влияния,  под  которыми  жила  и действовала эта  личность, ни  те  силы,  какими  направлялась  в  то  время политическая  жизнь страны. Болезненный и слабый, царь Михаил всего тридцати с небольшим лет так "скорбел ножками", что иногда, по его собственным словам (в  июне  1627 г.), его "до возка и  из возка в  креслах носят".  Около царя заметен кружок  дворцовой знати -- царских  родственников, которые  вместе с государевой матерью тянулись  к  влиянию и власти.  Хотя один современник  и выразился так, что мать  государя, "инока  великая старица Марфа, правя  под ним  и  поддерживая  царство  со  своим родом", однако очевидно, что старица правила  только  дворцом  и поддерживала не царство,  а свой "род".  Течение политической жизни  шло мимо ее  кельи и направлялось какой-то  иной  силой, каким-то правительством, состав которого, однако, не совсем ясен. Это не был Земский собор  или, как тогда говорили, "вся земля". "Вся земля" была как бы совещательным органом  при  каком-то  ином правительстве, во главе  которого стоял царь и в составе которого находились истинные  руководители московской политики.  Конечно, это не была Боярская дума во  всем ее составе; но мы  не знаем, кто именно  это был. Просматривая список думных людей тех лет, мы  не можем  точно   сказать,  кого  из  думцев  надлежит  считать  только  высшим чиновником и в ком из думцев надлежит  видеть влиятельного  советника и даже руководителя власти.

      Всего вероятнее,  что за царем  стоял им самим  составленный придворный кружок, а не  ограничивающее его власть учреждение с определенным составом и формальными полномочиями. Царь Михаил ограничен во власти не  был, и никаких ограничительных документов от его времени до нас не дошло. 

 

Другие записи

10.06.2016. Правительственная деятельность за годы 1619--1645
  Итак, с приездом Филарета  Никитича временщики должны  были отказаться от  власти  и уступить влияние ему. Иначе и быть не могло: Филарет, по праву отца, ближе  всех стал к  Михаилу  и  руководил   им, …
10.06.2016. Первые годы правления
По приезде в Москву Михаил Федорович не отпустил выборных земских людей, которые и оставались в  Москве до 1615 г., когда они были  заменены  другими. И  так дело шло  до 1622  г.;  один  состав …
10.06.2016. Итоги царствования
Итак, правительству  Михаила Федоровича не удалось быть верным  старине,  не удалось ему добиться  своей цели,  т.е.  исправить администрацию и устроить благосостояние. Несмотря на это, оно сделало…