Администрация и сословия

     Администрация  и  сословия. Мы видели  при  обзоре  деятельности  Петра Великого,  что  он создал сложную систему  административных органов  с идеей разделения  власти административной и судебной. Эта  система учреждений была объединена под  контролем Сената  и  прокуратуры  и в  областном  управлении допускала  активное участие сословных представителей -- дворянских  (земских комиссаров) и городских (в магистратах). Мы видели также, что одной из самых важных забот Петра были народное хозяйство и государственные финансы.

      Тотчас после смерти Петра начались  некоторые перемены в управлении и в экономической  политике  правительства,  отчасти  нам  уже  знакомые.  Перед памятью Петра  благоговели, не желая  отступать  с пути, по которому  он вел Россию; но вместе с тем не совсем берегли наследие Петра и изменяли в частях его работу, причем изменяли далеко не  в его духе. Прежде всего отступили от системы Петра в устройстве центрального управления:  по мыслям Петра, высшим учреждением должен был быть Сенат, посредством генерал-прокурора связанный с верховной властью. Но вместо  Сената,  как мы уже знаем, поставили Верховный тайный  совет  (1726--1730  гг.):  этим  свели Сенат на степень коллегиа,  а должность генерал-прокурора, "око государево", лишили того  значения,  какое придал ей Петр. Должность эта и совсем исчезла, как лишенная своего  смысла. Восстановленный  при  Анне  Иоанновне  генерал-прокурор  не получил прежнего значения, потому что не получил его и Сенат. Анна в 1730 г. уничтожила В. Т. Совет,  восстановила  права  Сената, разделив  Сенат на  5 департаментов; но вскоре над Сенатом поставила Кабинет, аналогичный  по значению В. Т. Совету, и этим снова  уронила  значение  Сената и  генерал-прокурора. Таким  образом верховный административный орган в системе Петра потерял свое место, уступив его другим учреждениям. Но  эти новые учреждения не  отличались прочностью и жили недолго. В них (в Верх. Тайн. Совете и Кабинете) собиралась та чиновная знать "верховные господа министры", которая и при Петре  часто распоряжалась Сенатом. Но при Петре  приближенные к нему высшие  административные лица  не были организованы в  учреждение и не имели того влияния, какое  они получали при слабых представителях  власти после Петра (женщинах и детях). Когда же у них  явилось  это  влияние,  они  стремились  сомкнуться  в  учреждение,  не подчиненное  общему  правительственному  контролю  (Сенату  и  прокуратуре), напротив, сами взяли контроль в  свои  руки и управляли страной  силой своих "персон",  стоя  над  всей  системой  администрации.  В  1730  г.  они  даже покусились править не только страной, но и самой властью. Попытка не удалась и  повела  к  видоизменению того учреждения,  которое ее совершало; но и при самодержавии   персоны   Верх.   Тайн.   Совета  и  Кабинета,  ниспровергнув административную  систему Петра, направленную  против произвола лиц, развили этот  произвол.  Ясный  ум  Н.  И.  Панина  и  тонкая  наблюдательность  его современницы, Екатерины  II,  подметили и строго  осудили это зло, назревшее после Петра.

      Потерпев  существенное   изменение  в   одном   из   своих   оснований, административный порядок  Петра терпел  изменения  и во  многих  частностях. Лица,  управлявшие Россией  после  Петра,  должны  были считаться с  теми же самыми делами, на которые всегда направлял энергию  Петр, -- с финансовыми и экономическими. Благосостояние народа много пострадало  от  войн петровского времени,  да  и ранее не  было блестяще, Петр, как  мы видели, не успел  его поправить, хотя  и  достиг  финансового успеха.  Но  и сам  Петр нуждался  в деньгах; после же него  нужда не прекращалась, а искусства с ней справляться стало меньше. Перед правительством Екатерины I грозно стал вопрос о финансах и еще грознее --  о расстройстве  платежных  сил народа.  Многие  сотрудники Екатерины считали экономическое положение государства не только трудным,  но и опасным. В начале  1725 г. генерал-прокурор  Ягужинский  подал императрице записку о положении дел и в ней требовал немедленных мероприятий не только к "поправлению нынешнего в государстве состояния", но и к сохранению "целости" государства и народа. В 1726 г.  Верх. Тайн. Совет рассуждал о положении дел финансовых и экономических весьма  серьезно  и не скрывал  от  себя трудного положения   главного  плательщика  --  крестьянина.  Сознавая,  что   "когда крестьянина   не  будет,  тогда   не  будет  и  солдата",  т.е.  падет  сила государства, Верх. Тайн. Совет проектировал  ряд мер для облегчения крестьян и   других   податных   классов.   Эти  меры  имели   в   виду:   во-первых, непосредственное   облегчение   плательщиков  (подушный   оклад  был   прямо уменьшен),  во-вторых --  покрытие  убытков  от такого  уменьшения  подушных платежей  иными  средствами,   в-третьих  --   сокращение  правительственных расходов. Эти меры,  будучи приведены в  исполнение, внесли  много нового  в управление. В  видах  сокращения  расхода признали  нужным упростить сложную администрацию Петра.  Уничтожили много ненужных "канцелярий"  и контроль (но оказалось,  что многие  из  них  необходимо  было возобновить).  В  областях уничтожили много должностей и соединили административную и судебную власти в лице губернаторов и воевод (1727  г.),  что далеко не  было успехом (принцип разделения властей был существенной  заслугой петровской системы). Городовые магистраты подчинили, как и  суд, тем же  губернаторам и воеводам,  что  шло вразрез  с сознательными  стремлениями Петра, желавшего избавить горожан  от адинистративных злоупотреблений. Эти меры приняты  были при Екатерине, а при Петре   II   уничтожен  был   и  Главный   Магистрат,   ведавший   городское самоуправление. Таким  образом, упрощение  петровской администрации  сделано было с нарушением начал, руководивших Петром. Управление не развивалось и не улучшалось;  изменением разрушали его стройность, нарушали его начала, но не вносили ни новой системы, ни  новых начал.  Мы не можем считать руководящим  началом тот факт, что новые  мероприятия стесняли местное самоуправление и создавали в провинции бюрократическое управление...

     Уменьшая  расходы,  думали   о   новых   источниках   доходов.  Важными источниками  признавались,  как  и при  Петре,  торговля  и  промышленность, развитие которых должно было обогащать казну путем косвенного обложения. Еще при  Екатерине  1  были  убеждены,  что русские  торговля  и  промышленность находятся в неудовлетворительном положении и что меры Петра иногда не только не  содействовали,  но даже  мешали их развитию. Указывали  в  В. Т. Совете, например,  на такие факты: Петр Великий запретил ткать узкие холсты, а велел ткать широкие, как  это было за  границей; запрещение Петра уничтожило, а не подняло  ткацкий  промысел, которым кормилось  много  крестьян,  потому  что крестьяне  не  могли завести  широких ткацких  станков; "разорились от этого крестьяне  северные, у которых  мало  хлеба родится",  а между  тем "широкие холсты за море мало потребны, больше узкие требуются". Далее, Петр требовал, чтобы внешняя  морская торговля шла  Балтийским морем, поэтому насильственно отвлекал товары от Архангельска к Петербургскому порту. После Петра увидели, что "к Архангельску провоз товаров дешевле был, чем к Петербургу", и поэтому нашли полезным "отворить порт  Архангельский",  закрытый Петром. Рассуждая о положении   торговли  и  промыслов,  правительство  Екатерины  видело,   что торгово-промышленный   класс  тяготился  правительственной   оценкой,  какую наложил на  него  Петр, и "воли  требует".  Для  устройства этого дела  была предложена при  Екатерине и открыта при Петре II  Комиссия  о  коммерции под председательством   Остермана;   она  должна   была   руководиться   и  теми заявлениями, какие  было дозволено подавать в Комиссию как отдельным купцам, так  и  целым  городским  обществам.  Действуя  продолжительное  время,  эта Комиссия  выработала ряд  торгово-промышленных  мероприятий освободительного характера, если можно так выразиться:  она высказалась против откупов, отдав многие  предметы  (табак,  соль)  "в  вольную  торговлю",   и  отменила  ряд стеснений, тормозивших развитие того или другого  вида промышленности, сняла многие пошлины. В  таком характере деятельности  комиссии заключалось прямое отступление от направления Петра, нарушение его покровительственной системы. Эта система была  направлена более  всего  к тому, чтобы  поставить  на ноги национальную торговлю  и дать ей силы конкурировать с иностранцами. Комиссия о коммерции не отказывалась, конечно, от этой цели, но не всегда  имела ее в виду: например,  в 1731 г., при водворении  немецкого режима,  она разрешила иноземцам свободную торговлю в  России, что вряд ли нашло бы одобрение Петра Великого.      Так  и  управление, и экономическая политика Петра потерпели  изменения при  его преемниках. Эти изменения были вызваны экономическими и финансовыми затруднениями.  Но   все  эти  перемены  не  привели  ни  к  какому  успеху. Экономических  затруднений  не стало меньше. Из многих источников мы  знаем, что ни  финансы не могли  быть  приведены в  равновесие,  ни  благосостояние народа  не  становилось  заметнее. При Анне  недоимки взыскивались с  редкой настойчивостью.   Оповещалось,  что   прощать  их  не   будут,  но  все-таки приходилось прощать, и подушных денег только в  1730 и 1735 гг. было сложено с народа  4 млн.  руб. У  крестьянства  не  хватало  средств нести  податные тягости, от податей и рекрутства крестьяне бежали даже за границу (в Польшу) и, по словам Миниха, "многие  провинции  точно войною или моровым  поветрием разорены".  Тяжелые войны  при Анне способствовали  этому разорению податных классов  и  недобору  прямой  подати,  которая   составляла  главную  статью государственного дохода. Положение финансов при  этих условиях не могло быть хорошим.  Они  недостаточны  были  для   нужд   управления  и  находились  в беспорядке.  Императрица  Анна  в одном  из своих указов  Сенату  выразилась весьма резко,  говоря, "что  государственная  казна растеряна и раскрадена". Правительство, не  имея средств покрывать  все расходы, уменьшало  жалованье чиновников, сокращало  даже траты на войско  и флот. От этого армия пришла в упадок,  как сознавали в Верх. Тайн.  Совете, а относительно флота в 1731 г. говорили, что "флот  погибает,  едва  12 кораблей могут выйти  в  море". При общем неуспехе финансовой политики  правительство, как  мы  уже заметили, не имело успеха в реформах управления. Учреждения Петра казались бесполезными;      сокращая  их,  нарушали  систему  Петра,  но упрощения и  улучшения  не достигали цели. Масса нерешенных дел,  недостаток  административных  средств заставляли часто  восстановлять  уничтоженные  учреждения  и должности. Так, например,  было  в  1730  г., когда при  вступлении на  престол  Анны  Сенат представлял  ей необходимость  создания  новых  судебных и  административных учреждений. Нарушая систему Петра при  учреждении  новых органов управления, не  держались никакой системы, и  это  вносило  хаос  в  порядок  Петра;  то восстановляемые,   то   уничтожаемые   учреждения  не   могли  окрепнуть   и определиться, не были в  состоянии  выработать определенный порядок  и сферу действий и уяснить свои отношения к другим учреждениям. Управление принимало характер  беспорядочный,  при   котором,  пользуясь  словами  Екатерины  II, государственные  места  не имели "своих  пределов  и  законов  к  соблюдению доброго во всем порядка".

      Внеся эти изменения в систему управления, правительства,  действовавшие после Петра Великого, внесли нечто новое и в положение сословий.

      Прежде  всего  изменилось  положение дворянства.  Петр  Великий  крепко привязал дворянство к бессрочной государственной службе и в  государственных видах стеснил дворянское землевладение условиями закона о единонаследии 1714 г.  После  Петра, и особенно  при  императрице  Анне,  служебные обязанности шляхетства были несколько  облегчены, и землевладельческие права  увеличены. Таким образом положение шляхетства улучшилось. Причина такого улучшения нами отчасти была уже указана:  она заключалась в  той роли, какую стали играть в столице гвардейские полки.  Составляя  военную силу, на которую  должны были опираться  правительства,  сменявшиеся  одно  за  другим,  гвардия  получала награды за верную службу; но гвардия была  дворянством, поэтому  и  награды, получаемые ею, были, в  сущности,  наградами  дворянству: они  и давались не гвардии,   а   всему   шляхетству.   Награды   заключались    в   уменьшении государственных повинностей и в увеличении землевладельческих прав.  Однако, когда  мы связываем улучшение дворянского быта с положением гвардии,  мы  не должны забывать, что  облегчение государственной (военной) службы дворянства могло осуществиться только  при тех условиях продолжительного  мира, которые позволили  России  отдохнуть  после  войн  Петра  Великого  и  не  требовали усиленной   службы  войск.  Только  по  этой  причине   могло  осуществиться облегчение государственных повинностей дворянства.  Правда,  оно совершилось как раз во время войн  времени  Анны,  но эти  войны далеко не так напрягали народные силы, как  войны начала XVIII в. Они давали  правительству смелость облегчить бремя дворянства даже до конца военных действий.

     Облегчение  дворянских  повинностей  и  увеличение   прав   состояло  в следующем: мы видели, что при вступлении на престол Анны дворянство подавало Верховному  тайному совету проекты реформ; в  этих  проектах оно добивалось, между прочим,  уничтожения закона  о  единонаследии, открытия для дворянства школы,   из  которой  дворянин  мог  бы  выходить  прямо  в  офицеры,  минуя солдатство,  и   ограничения   дворянской  службы   20-ю   годами.   Получив самодержавие  из  рук  простого  шляхетства,  императрица   Анна  скоро  его отблагодарила: она уничтожила закон Петра  о единонаследии  и  дала  свободу дворянам  завещать как  вотчины, так и  поместья, причем законом  уничтожила всякое различие  между поместьями и вотчинами (указ 17  марта 1731 г.).  Так дворянство  получило в  наследственную собственность массу  земель,  которые закон  считал   до  тех  пор  государственными.  Анна  же   начала   раздачу государственных  земель дворянству, прекращенную  Петром,  причем  земля уже давалась прямо в полную  собственность. Так выросли землевладельческие права дворянства; ниже увидим, что вырастала и власть над крестьянами в дворянских имениях. Облегчение государственной службы последовало немногим позже. Уже в июле 1731  г.  императрица учредила  так называемый  "Сухопутный  шляхетский корпус",  военную  школу для  дворян в  Петербурге. Одним  из  прав,  какими пользовались  воспитанники корпуса, было  право производства в офицеры,  "не быв в солдатах, матросах и других нижних чинах". Но, давая права дворянству, императрица  не сразу решилась установить какие-либо сроки для службы дворян взамен существовавшей  бессрочной службы. Только манифестом  31 декабря 1736 г.  этот  срок  был установлен.  Было  указано, что дворянин повинен служить государству 25 лет (сами  дворяне просили 20-летний срок); один из братьев в семье  освобождался от службы для управления семейным хозяйством;  дворянин, выходивший в отставку из службы, должен  был  за свою отставку ("абшид", как тогда говорили)  поставить  рекрута. Едва был обнародован этот желанный  для дворянства   манифест,  как  половина  офицеров   подала  в  отставки.  Этим оправдывались опасения правительства, что  дворянство перестанет  служить, и действие манифеста тотчас поспешили приостановить, не давая отставок.

      Действительно, дворянство не  желало служить. Строгости Петра  Великого хотя и  держали  шляхетскую  массу  на службе, но не могли все-таки до конца пресечь укрывательство от службы отдельных представителей шляхетства.  После Петра   это   укрывательство   растет   благодаря   упадку  требовательности правительства. Всеми мерами дворяне уходят из службы: или просто не являются служить,  надеясь на безнаказанность, или бегут от службы  в отпуск, добывая его законными  и  незаконными  путями. Вот  почему  правительство  опасалось уменьшать  служебные  требования;  оно  боялось  расстроить  армию   потерей офицерства и  администрацию потерей  чиновничества. Более  развитые  дворяне осуждали  уклонение  своей  братии  от  службы  и  признавали  необходимость принудительных мер; без них, думали они,  "всяк захочет лежать в своем доме" (слова А.  Волынского).  Но масса  дворянства  желала стряхнуть с себя бремя службы  и  добивалась законодательных мер,  облегчавших  это бремя.  Дворяне служебной   карьере   предпочитали   сельскохозяйственную   деятельность   и неудержимо  стремились  из  полков   и  канцелярий   в  свои   деревни.   "В дворянине-воине  и  царском  слуге  постепенно  вырастал дворянин-помещик  и обыватель  уезда", --  говорит  один  исследователь (Романович-Славатинский, "Дворянство в России"). При Анне  дворянству удалось  сделать первые шаги от службы  к  хозяйству  благодаря  тем  особым  заслугам,  какие  оно  оказало престолу.

      Нельзя  не  заметить,  что  само  правительство  после  Петра  Великого поощряло и возбуждало своими мерами такие стремления в дворянстве. В 1727 г. оно поставило  взыскать  недоимки  не с крестьян, а  с  их помещиков  или  с помещичьих приказчиков; а в 1731 г. эта временная мера обращена в постоянное правило:  в регламенте  Камер-коллегии постановлялось,  что  подушные деньги должны  платить  сами помещики,  недоимки  должно  взыскивать  с них  же.  В царствование  Анны  помещиков за  недоимки их  крестьян  сажали в  тюрьмы  и разоряли. Таким образом  на  помещиков была  возложена  с большой строгостью ответственность  за  казенные  платежи их  крестьян. Понятно,  что при таком условии помещик стремился  жить и хозяйничать в деревне,  чтобы  следить  за податной  к  всякой  исправностью  не  только  своего,  но  и  крестьянского хозяйства. Понятно, что  и само правительство  смотрело на  помещика  как на свой административно-хозяйственный орган в областной жизни.

      При таких взглядах и условиях  развивалось, с одной стороны, стремление дворян в деревню, а с другой стороны, большее подчинение крестьян помещикам, ответственным за них перед казной.

      Экономическое  положение  крестьянства  при  Екатерине и Петре II очень заботило  правительство.  Понимая,  что  податная  исправность  крестьянства зависит от экономического  благосостояния его,  заботились  о  подъеме этого благосостояния,  следили  за  развитием  земледелия  и  промыслов,  охраняли крестьян  от  злоупотреблений  администрации  и  суда.  При  немецком режиме времени Анны такой заботливости было меньше; главное внимание обратилось  на подати и недоимки. Но  и в целях финансовых, и в видах экономических  во все царствования  шел  ряд мер,  подчинявших  крестьян  помещикам и  уменьшавших личные и имущественные права крестьян. Развивавшийся  факт крепостного права влиял на его законодательное признание. При Петре  Великом ревизия  сравняла холопов  с  крестьянами,  признав  первых  податным  классом.  Но  житейская практика  пользовалась этим сравнением для того, чтобы на крестьян перенести черты  холопьей зависимости.  Крестьянин в  жизни превращался в холопа, хотя дух  петровского законодательства  желал  холопа превратить в крестьянина, и совершалось  это  потому,  что  в  законодательстве  не  было   определений, предусматривавших  такое явление. Напротив, люди стоявшие  у власти  и  сами имевшие  у  себя  крестьян, вносили  в законодательство частные  ограничения крестьянских  прав  и  этим  создавали в  законе как  бы  противоречие.  При малолетнем Петре  II запрещено было свободное  вступление  в военную  службу частновладельческих  крестьян, а прежде  это  было  дозволенным  выходом  из крепостной  зависимости.  В  1730  г.  крестьянам  было  запрещено  покупать недвижимые  имения,  а  в 1734 г.  -- заводить суконные  фабрики. В  1726 г. крестьяне  были  лишены  права  без  разрешения  помещика   отправляться  на промысел, в 1731 г. им было запрещено вступать  в откупа и подряды. Помещики получили право  переселять  своих  крестьян  из  уезда  в уезд, т.е.,  иначе говоря, отрывать их  от определенного места, к которому они были прикреплены по  ревизии.  Наконец,  в  податном  отношении  крестьяне  были  с  1731  г. совершенно   подчинены  помещикам,   и   помещики  имели   право  в   случае неповиновения крестьян требовать  содействия властей. Все  эти постановления еще не  установляли  полного  бесправия крестьян,  но были  шагом  к  потере крестьянами гражданской личности. Они ограничивали и личные, и имущественные права  крестьян, но  в  них  еще  не  видно отрицания  гражданской  личности крестьянина вообще.

      Такое отрицание впервые мелькнуло в манифесте о  вступлении на  престол Елизаветы: в нем  крестьяне были исключены  из  присяги  на верноподданство. Казалось  поэтому,  что  новое  правительство  уже не считает их  гражданами государства. Действительно, при Елизавете крепостное право развивалось очень быстро:  но  и  при  ней, как увидим,  закон  еще не считал крестьян рабами. Манифест 25 ноября  1741 г. поэтому есть скорее обмолвка,  чем  сознательное выражение известного принципа.

      Так изменилось положение главных сословий Петра:      дворянство    облегчало   свои   служебные   тяжести    и   увеличивало землевладельческие  права,  словом,  выигрывало;  крестьянство,  не  изменяя качества   и   размера   своих  повинностей,  теряло  свои  права  и   перед государством, и перед помещиком,  словом -- проигрывало. И у дворянства, и у крестьянства  терялось  то  равновесие  прав   и  обязанностей,  которое  до некоторой степени было установлено Петром Великим. 

 

Другие записи

10.06.2016. Внешняя политика
Внешняя  политика.  Международное  положение  России,  созданное Петром Великим,  было  очень хорошо.  Преследуя  вековые  задачи  России  с  редким историческим чутьем, Петр достиг важных успехов:…