Внешняя политика Петра с 1700 года (Северная война и др.)

     С  1700  г.  Петр  начал  шведскую  войну  (главное  дело  его  внешней политики).    С    1700    г.    Петр   является   уже    вполне   созревшим правителем-реформатором.  Хронологический  обзор  его жизни,  имевший  целью проследить развитие  личности и взглядов Петра  и обстановку этого развития, мы    можем    теперь   заменить    систематическим   обзором   деятельности преобразователя. Общеизвестность событий  времени  Петра  избавляет  нас  от необходимости излагать подробности этих событий: мы  будем  следить  лишь за общим  ходом,  смыслом  и  связью  их, обращая  внимание  преимущественно на результаты, достигнутые  Петром. Это. даст  нам возможность в целом отметить сущность преобразовательной деятельности Петра.

      Первоначально обратимся к внешней политике, затем рассмотрим внутренние реформы и, наконец,  попробуем дать  характеристику самого преобразователя и ту  степень  успеха  и  общественного  сочувствия,  какой  пользовалась  его деятельность.

      Выше   было   сказано,  что  заграничное  путешествие  показало   Петру невозможность коалиции против турок и необходимость  коалиции против шведов. Сильно  занятый  до  своего путешествия  мыслью об изгнании турок из Европы, Петр затем постоянно мечтает о приобретении берегов Балтийского  моря (мечта эта  привела  Ивана  Грозного к тяжелой неудаче). Соблазнительным показалось Петру предложение Августа о союзе против шведов, но  он  соглашался  на него только  принципиально, потому что не  вполне  надеялся на мир  с  турками, а турецкая война исключала возможность всякой иной.

     Возвратясь  в Москву,  Петр  хлопочет о мире с  турками, чтобы не  быть покинутым немцами-союзниками. В конце 1698 г. думный дьяк Возницын заключает с турками перемирие, а летом 1699 г. другой думный дьяк Украинцев на русском корабле отправлен  в Константинополь  для  заключения  мира. Но переговоры о мире  затянулись почти на целый год, и  это  обстоятельство связывало  Петру руки. Во время препирательств Украинцева с турками в Москву явились послы от Августа Саксонско-Польского, чтобы окончательно  выработать условия коалиции против  Швеции. Инициатором коалиции  был  Август, искавший союза не с одним Петром,  но  и с  Данией.  Соседние со  Швецией  державы  желали  лишить  ее преобладания на Балтийском море  и земель, занятых шведами на восток и юг от Балтики.  Эти  желания  держав  вдохновили  шведского  эмигранта  Паткуля  к возбуждению  коалиции  против  его  бывшего  правительства.  Будучи  жертвой "редукции",  т.е.  конфискации  дворянских  земель,  предпринятой  шведскими королями  с целью  добить  ослабевшую  аристократию, Пат-куль  эмигрировал и желал отомстить шведскому правительству отнятием Лифляндии (родины Паткуля). Думая не без основания  найти  поддержку у Августа, Паткуль к нему обратился со своим планом союза против  Швеции. Август ухватился за этот план, привлек к союзу Данию и отправил Паткуля в Москву привлекать Петра.      В Преображенском осенью 1699 г. происходили в глубокой тайне переговоры о союзе. Результатом их явился союзный договор Петра с Августом, по которому Петр  обязывался вступить в  войну со  Швецией, но оставлял  за собой  право начать  военные  действия  не  ранее  заключения   мира   с  турками.  Такое направление  дал Петр  своей  дальнейшей  политике. Можно  с  достоверностью сказать,  что при  самом начале войны со Швецией  у Петра  была единственная цель  --  завладеть  берегом  Финского  залива,  приобрести море  с  удобной гаванью. Союзники  Петра думали эксплуатировать  силы  России в свою пользу, получить русские войска в  свое  распоряжение и направить их  для завоевания южных  шведских областей на восточном берегу Балтийского моря; они не желали усиления России и  боялись, что Петр будет  действовать  на севере  в  своих исключительно видах. Боязнь их  была основательной; верный традициям родины, Петр  немедленно  после  заключения  договора  начинает  военные разведки  в окрестностях  Нарвы, важнейшей  шведской крепости  на Финском заливе (с этой целью в марте  1700  г. послан  в Нарву Кормчин).  Очевидно, Петр  думает  о приобретении ближайших  к  Руси балтийских  берегов,  а не о  простой помощи союзникам.

      Но, готовясь к  войне, Московское  правительство  и сам  Петр настолько искусно скрывают свои планы,  что участие России в союзе против Швеции долго остается  тайной.  Германская  и  шведская дипломатия  могла  ловить  только смутные слухи о намерении Петра объявить шведам войну, а шведский резидент в Москве  (Книперкрон)  усердно  доносил своему правительству  о  миролюбии  и дружеских чувствах Петра. Петр ласкал  Книперкрона,  обещал ему, если Август возьмет у шведов Ригу, "вырвать" ее у короля (не договаривая, в чью пользу); в то  же время Петр отправил  в Швецию посла  кн. Хилкова  с  дружественными уверениями. Это было в июне 1700 г.; мир с турками еще не был заключен.      Между тем Дания и Август начали военные действия;

      датские войска  заняли герцогство Голштейн-Готторпское, союзное Швеции; Август осаждал Ригу. На шведском престоле  был  молодой, 18-летний  государь Карл  XII,  проявлявший  признаки  государственных  способностей  в  меньшей степени, чем охоту к шумным забавам. Для  врагов Швеции одна личность  Карла представлялась уже хорошим шансом успеха. Но, узнав о нападении врагов, Карл неожиданно оставил свои мальчишества, тайно приехал к войску, переправился с ними к Копенгагену  и заставил датчан заключить  мир (в Травендале 8 августа 1700  г.). Дания  отпала от коалиции.  Август не имел  успеха  под Ригой.  В эту-то минуту Петр начал войну, не зная  еще о Травендальском мире  и  о том огромном впечатлении, какое произвели военные способности Карла.

      18  августа  Петр узнал о мире с Турцией, 19-го объявил  войну  и 22-го выступил с войсками  из Москвы к Нарве. Петр решил  трудиться для себя, а не помогать  войсками  союзникам. Нарва  была осаждена сильным  русским войском (35--40  тыс.  человек). Но Петр начал  кампанию  под осень,  погода  мешала военным  операциям,  бездорожье   оставляло  войско   без  хлеба  и  фуража. Недостатки военной организации давали себя знать: хотя  войска, стоявшие под Нарвой, были регулярные, нового строя,  но сам Петр сознавался, что они были "не  обучены",  т.е.  плохи.  Кроме  того,  офицерами  в   большинстве  были иностранцы, не  любимые  солдатами, плохо знавшие русский язык, а  над  всей армией не было одной власти. Петр поручил команду русскому генералу Головину и  рекомендованному  немцами французу,  герцогу  де  Кроа.  И  сам  Петр  не отказался  от  распоряжений  военными   действиями.  Было,  таким   образом, многоначалие.  При  всех  этих  условиях  среди  русских  войск  естественно возникала  боязнь столкновения  с армией Карла,  покрытой  лаврами  недавних побед в Дании.

      А Карл  после разгрома Дании шел на Петра. Русские под Нарвой  узнали о приближении шведов  уже тогда, когда Карл  был всего в 20--25 верстах.  Петр немедленно уехал из войска, оставив команду де  Кроа. Зная мужество и личную отвагу Петра, мы  не можем объяснить  его  отъезд малодушием; вернее думать, что Петр  считал дело под  Нарвой проигранным и уехал готовить государство к обороне  от шведского нашествия. 20 ноября 1700 г. Карл действительно разбил русскую армию, отнял  артиллерию и захватил генералов.  Петр спешил укрепить Новгород и Псков, поручил Репнину  собрать  остатки возвратившейся  разбитой армии и ждал Карла на границах Московского государства.

      Но ошибка Карла спасла Петра от дальнейших бед. Карл не  воспользовался своей  победой  и не пошел на Москву.  Часть голосов  в  его военном  совете высказалась  за  поход  в  Россию, но Карл близоруко смотрел на силы  Петра, считал его  слабым  врагом --  и  отправился  на Августа. Петр мог вздохнуть свободней.  Но  положение  все-таки  было тяжелое:  армия  была  расстроена, артиллерии не  было, поражение дурно  повлияло  на  настроение  духа  внутри государства  и уничтожило престиж России  за границей.  Рядом  с дифирамбами Карлу   западноевропейская  публицистика  разразилась  градом  насмешек  над слабостью Москвы и Петра.  Была пущена  в обращение  медаль,  изображавшая с одной  стороны  осаду  Нарвы  и Петра, греющегося при пушечном огне (подпись взята из Библии: "бе же Петр стоя и  греяся"), а с другой стороны -- Петра и русских,  позорно бегущих  от  Нарвы (подпись оттуда  же: "исшед вон плакася горько").

      Под свежим  впечатлением поражения у Петра мелькнула мысль искать мира, но Петр не нашел ни у кого за границей охоты помочь России  и  взять на себя посредничество между ней и Швецией. Однако и сам Петр недолго останавливался на мысли о прекращении войны. Он  деятельно готовил новые войска; рекрутские наборы (со всех сословий) дали ему много людей, страшная энергия помогла ему устроить из них армию. Обруселому немцу  Виниусу  Петр поручил  изготовление новых  пушек.  Медь,  которою Московское  государство было далеко не богато, доставали, между прочим, из церковных колоколов, взятых  в  казну. В течение года Виниус  успел изготовить  300  пушек.  К  лету 1701  г. у Петра,  таким образом, снова явились средства продолжить войну.

      В феврале  1701  г. Петр близ Динабурга в  м[естечке]  Биржах виделся с королем  Августом,  на  которого  теперь  обратился Карл XII.  Петр и Август условились продолжать  борьбу  со  Швецией,  причем  Петр  обязался помогать Августу  войсками,  отдавал  ему в случае  успеха Эстляндию и Лифляндию,  но оставлял  себе свободу  действий в  Ингрии  и  Карелии и  в  завоевании этих областей полагал свою конечную цель. Летом 1701 г. начались военные действия у Финского залива и в Польше. В продолжение  нескольких лет Петр делил  свои силы надвое: на севере он действовал за себя, в Польше помогал Августу.

      На  севере  у  Финского залива дела  шли удачно для Петра. Слабые силы, оставленные Карлом  для  защиты Эстляндии  и  Лифляндии,  не могли  отразить русских войск. В  1701 и 1702 гг. Шереметев с большой армией  опустошил  эти области  и два раза разбил  шведского генерала Шлиппенбаха  (при Эрестфере в декабре 1701 и Гуммельсгофе  в  июле 1702 г.). Первые победы  очень радовали Петра. Сам  он не принимал постоянного  участия в  военных  действиях против шведов.  Он оставил на свою  долю  трудное  дело организации государственной защиты и военных сил. Он ездил из конца в конец  по  России:  в Архангельске принимал меры против нападения шведов с моря; в Москве следил за общим ходом военных   приготовлений;  в   Воронеже  удостоверялся,  годен   ли   недавно сооруженный  флот  для  защиты  южных областей  в  случае  нападения  турок. Ежегодно появлялся он и  на театре войны. В 1702 г. Петр из Архангельска без дорог, через леса и болота прошел до Ладожского озера и протащил с собой две яхты (следы рубленых им просек видны до сих пор).  Явившись к истокам Невы и действуя  с  корпусом Апраксина, Петр  взял здесь шведскую крепость Нотебург (древние  новгородцы  владели  им  и  звали его  Орешком;  Петр  назвал  его Шлиссельбургом,  т.е.  ключом к  морю).  Весной  1703 г.,  после  поездки  в Воронеж,  Петр снова явился на Неве  с войсками Шереметева, взял  укрепление Ниеншанц  (вблизи  от устьев  Невы) и  основал  при  море укрепленную гавань Петербург (в мае  1703 г.). Место было выбрано для первой  русской гавани не без расчета:  во-первых -- восточный берег  Финского залива есть ближайший к Руси пункт Балтийского  поморья (о  Риге Петр тогда еще  не  мог мечтать), а во-вторых  --   Нева,  на  которой  основан  был  порт,  представляет  конец естественной системы водных путей, лежащих внутри России. Петр очень дорожил новой  гаванью и все дальнейшие  военные  операции на севере  направлялись к тому,   чтобы   обеспечить   обладание   Петербургом.   С   этой  целью  шло систематическое  завоевание  южного  берега   Финского  залива:  были  взяты Копорье, Ям (Ямбург),  Нарва.  В  1704  г.  был взят самим Петром Дерпт.  На Финском заливе Петр немедленно  завел  флот,  а  в  новый  порт приглашались иностранные корабли, чтобы тотчас начать и торговлю с Западом новым      путем.      На другом театре войны, в Польше, дела шли не так удачно. Летом 1701 г. соединенные русско-саксонские  войска  были  разбиты  Карлом, который, тесня Августа в  Польше,  добился  "детронизации" Августа  и  возвел  на  польский престол познанского воеводу  Станислава Лещинского. Но многие паны держались Августа, и в Польше настало междоусобие. В 1705 г. Петр, после успехов своих на  Балтийском  побережье,  решился  поддержать Августа  серьезно, чтобы  не потерять  с  его  падением  и последнего союзника. Русская  армия в  60  000 человек вошла в Курляндию и Польшу. Но после  некоторых успехов русских Карл принудил  главные силы русской армии отступить от  Гродно к  Киеву, и только военный талант Меншикова, берегшего солдат по приказу Петра, дал возможность русским сохранить артиллерию  и  боевой  порядок. Саксонские  же  войска  (с вспомогательным  русским корпусом) были разбиты Карлом  в Силезии. В 1706 г. неудачи продолжались:  Карл напал на Августа в самой Саксонии и принудил его к заключению мира (в Альтранштадте), по  которому Август  отказался от польской  короны  и  от союза  с  Петром  (при  этом Паткуль  был  выдан  Карлу). Петр  остался  без союзников, в единоборстве с таким королем, который  приобрел в Европе  славу непобедимого.

      Положение  Петра  представлялось  ему самому  крайне тяжелым: в письмах своих в то время он подписывался "печали исполненный Петр". Но и с печалью в сердце он не потерял своей энергии. Ожидая врага с юго-запада, Петр укреплял границы  и в то же  время старался в самой Польше найти опору против Карла и его союзника короля Станислава. Петр вошел в сношение с панами, недовольными Станиславом,  и искал человека,  которого  можно  было  бы  противопоставить Лещинскому в  качестве претендента  в  короли польские. Но  эти  старания не увенчались успехом. После Альтранштадтского мира Карл  в  1707 г.  перешел в Польшу и распоряжался ею.

      Только  в декабре 1707 г.  начал он наступление  против  Петра и  занял Гродно (через два  часа после  отъезда из Гродно  Петра). Русские отступали. Ясно было, что  наступал кризис войны, подходили решительные минуты. Карл из Гродно  мог двинуться или  на север,  чтобы  отнять  у  Петра завоевания  на берегах Балтийского моря, или на северо-восток, на Москву, с  целью  в корне подорвать силы Петра.  Петр  не  знал,  чего  ждать.  Москву  укрепляли  под руководством   царевича  Алексея   Петровича,   южная  армия  была  поручена Меншикову,  заботы о  завоеванном Прибалтийском крае  взял  на себя Петр. Он удалился с  юга  в Петербург в  тяжелом, угнетенном  настроении  духа. Болея телом  и духом,  тревожно  ожидая  развязки  войны, он просил  Меншикова  не вызывать его из Петербурга без крайней надобности и требовал, чтобы Меншиков держался против  Карла с полной осторожностью. Однако Петр скоро сам оставил Петербург и принял деятельное участие в кампании 1708 г.

      Эта кампания  1708 г. далеко не была проигрышем для русских. Карл начал наступление  к  Москве,  с  боя  завладел  переправой  через  Березину  (при Головчине), дошел до Могилева и ждал  соединения с  вспомогательным корпусом Левенгаупта, который из Лифляндии шел на помощь к королю с большими запасами продовольствия.  Но благодаря  стратегическим  оплошностям Карла,  часть его войска была  поражена при м.  Добром  кн.  М.  М.  Голицыным, а весь  корпус Левенгаупта был наголову разбит Петром  при деревне Лесной  28 сентября 1708 г. Все запасы попали  в руки русских.  Теперь  вся  надежда  Карла  была  на Малороссию,  где  он рассчитывал  найти  запасы  и  союзника  в лице гетмана Мазепы. Победа при Лесной была большим успехом Петра:  он называл день 28 сентября "начальным днем нашего добра",  и это  была правда; перевес военного счастья  стал склоняться заметно на сторону Петра с этого 1708 года.

      Карл и в Малороссии  потерпел  неудачу. Малороссия,  во второй половине XVII  в.  присоединенная  к  Москве,  жила  до   времени  Петра  неспокойной внутренней жизнью; в ней  постоянно  шло  брожение, была рознь  общественных классов. Задачей Москвы  было уничтожение этой  розни, но московские меры не всех удовлетворяли:  если низшие  классы  малороссиян  были довольны  сменой польского господства на московское, то  высший класс --  казачья старшина -- скорее  желал занять место польского  панства  в  Малороссии и  сочувствовал польскому  строю жизни. Вместе с тем стремление Москвы крепче  взять  в руки Малороссию и получить  больший контроль  в  малорусских  делах не  нравилось многим   малороссиянам.  Малороссийские  гетманы   всегда   были  в  трудном положении: с  одной  стороны  -- Москва,  требующая  строгого  подчинения, с другой стороны -- малорусское общество, требующее автономии; с одной стороны --  Москва,  требующая  порядка,  с другой  --  внутренний  раздор,  партии, стремящиеся  к  господству в  стране.  Эти  обстоятельства  делали  гетманов жертвой самых разнообразных и противоположных влияний,  происков, интриг, -- ив результате "после Богдана Хмельницкого, -- как говорит С. М. Соловьев, -- не было ни  одного  гетмана в Малороссии,  который бы спокойно  кончил жизнь свою в гетманском достоинстве". В течение десятилетнего гетманства Мазепа не только  умел  держать  в руках малорусское общество,  но успел  и  в  Москве заслужить  редкое  доверие  Петра.  Петр не верил многочисленным  доносам на Мазепу, а сам Мазепа умел убедительно оправдываться от обвинений. Когда Карл в 1707  г. решил идти  на  Россию,  то Мазепа  был  убежден,  что  Петру  не справиться  с врагом, и  рассчитывал, что если  Малороссия останется  верной побежденной Москве, то победители Карл  и  Станислав Лещинский не пощадят ни Мазепу, ни Малороссию. Если же Малороссия перейдет  ранее на ту сторону, чья победа вероятнее, то такой переход  обеспечит в  будущем и самостоятельность внутренней   жизни  Малороссии,   и  высокое  положение   гетмана.  По  этим соображениям,  как  объясняют наши  историки,  Мазепа  решил  отложиться  от Московского государства и  стал союзником Карла.  При таком шаге он надеялся на  сочувствие всех тех, кто был недоволен режимом Москвы. Гетман думал, что за ним пойдет вся Малороссия.

      Долго вел он тайные переговоры об отпадении с польским двором и Карлом. Хотя в  Москву и шли доносы об измене гетмана, но Петр  им  не верил, потому что  верил Мазепе.  Известный донос  Кочубея  (генерального судьи)  и  Искры (полтавского  полковника)  кончился пыткой  и казнью их обоих  в 1708  г. Но осенью того же 1708  года, когда Карл с  войсками пошел в Малороссию, Мазепа принужден был открыть свою  игру и прямо примкнуть к одному  из противников. Боясь неудачи задуманного шага, Мазепа долго колебался и сказывался больным, когда получал приказания  от Петра действовать против шведов. Наконец, когда притворяться было уже нельзя, он уехал из своей столицы Батурина и с отрядом казаков пристал к шведскому войску. Его измена для  Петра была неожиданна, и не только  для  Петра,  но и для массы  малороссиян.  Никто не  мог сказать, пойдет  ли  Малороссия  за  гетманом  или  останется  верной  Руси.  В таких обстоятельствах  русский главнокомандующий  Меншиков  проявил  замечательную ловкость:  29  октября 1708  г.  Мазепа  соединился с  Карлом,  а уже  31-го преданный  Мазепе  Батурин  был  взят  русскими   штурмом  и  сожжен.  Центр предполагаемого  восстания  был  уничтожен,  вся  Малороссия   почувствовала энергию и силу русских. Через неделю в Глухове казаки избрали нового гетмана (Ивана  Скоропадского);   Мазепа,   как   изменник,   был   предан   анафеме духовенством.   Малороссия   фактически   оказалась   в   руках   Петра,   а малороссийские  крестьяне  начали народную войну  против наступавших шведов. Так неудачно окончился для Карла 1708 год.

      Но  шведы  сохраняли престиж непобедимости и  казались грозным  врагом. Петр боялся, что турки воспользуются пребыванием этого грозного врага на юге Руси и начнут войну со своей стороны; на это твердо надеялся и Карл. Поэтому Петр  зимой 1708/09  г.  принял все меры  обороны от турок, лично побывал  в Воронеже  и  Азове,  а к  лету  1709 г. прибыл  к  армии Меншикова.  Хотя  в действиях против шведов Петр держался крайне осторожно, не рискуя вступать в открытые  столкновения с Карлом,  однако  он решился  открытым боем выручить осажденный  шведами город  Полтаву;  27 июня  1709  г. произошло  знаменитое сражение при Полтаве. Эта генеральная битва кончилась полным бегством шведов на юг, к Днепру. Сам Карл успел переправиться через Днепр и уйти  в Бендеры, в турецкие  владения, но вся его  армия  у  Днепра (у Переволочны) поло жила оружие и была взята в плен.

      Полтавская  победа  совершенно  сломила  могущество  Швеции:  у нее  не осталось армии,  у  Карла не стало прежнего обаяния;  раньше торжествовавший над  всеми врагами,  а  теперь разбитый Петром, он  сразу  передал  Петру  и Московскому  государству  то  политическое  значение,  которым  до  тех  пор пользовалась  Швеция.   И  Петр  сумел   воспользоваться   плодами   победы. Естественным  образом, он перенес военные операции  к  Балтийскому  морю и в 1710  г.  взял  Выборг, Ригу  и  Ревель.  Русские  стали  твердой  ногой  на Балтийском побережье, существование Петербурга обеспечивалось. В то же время вместе  с  военными  успехами Петр  сделал  и  большие  политические успехи. Поражение Карла подняло против Швеции всех ее врагов: Дания и Саксония снова объявили  Швеции  открытую  войну;  северогерманские  владетели  тоже  стали принимать живое дипломатическое участие в великой Северной войне, не вступая пока открыто в  борьбу со Швецией. Среди  всех союзников первое место теперь стало принадлежать России и Петру. Петр сделался гегемоном Северной Европы и сам  чувствовал, что он сильнейший и  влиятельнейший  монарх Севера. Ниже мы увидим, что тревожный для союзников Петра вопрос о его неожиданной гегемонии повел  к   охлаждению  между  Петром  и   остальными  членами  коалиции.  Но политическое преобладание  России оставалось неизменным с 1709 г.,  несмотря даже на неудачи Петра в Прутском походе.

      Прутский  поход  1711 г. получил  свое  название  оттого,  что развязка русско-турецкой войны  1710--1711  гг.  произошла  на берегах реки Прут. Эта русско-турецкая  война была  результатом дипломатической деятельности  Карла XII и  дружественного  ему французского  двора.  Карл  жил  в  Турции  после полтавского  поражения,  и  ему  не раз грозила  выдача в руки Петра. Россия требовала  выдачи   Карла,  а  он   доказывал   туркам   своевременность   и необходимость  для турок воевать  с Петром.  Результатом  его настояний  был дипломатический разрыв Турции с Россией. Петр объявил Турции (в  ноябре 1710 г.)  войну  и задумал  вести  ее  наступательно.  Он  рассчитывал на  помощь турецких славян, на союз  с вассальными  турецкими владетелями (господарями) Молдавии  и  Валахии и на  поддержку Польши. Весной 1711 г. Петр  поспешил в поход, думая раньше турок  завладеть Молдавией, Валахией и переправами через Дунай. Но никто из  союзников не явился на  помощь вовремя. Присоединение  к Петру молдавского господаря Кантемира  не спасло  русскую армию  от  голода, переход  через степи  истомил  людей. К довершению всего турки ранее перешли Дунай  и  на  берегу  Прута  окружили  громадными  силами  армию  Петра.  По недостатку провианта и  воды (русские  были отрезаны от  Прута)  нельзя было держаться  на месте, а по  сравнительной  малочисленности  войска невозможно было с успехом пробиваться  сквозь турок. Петр вступил в переговоры о мире с великим визирем. Отправляя к нему доверенных лиц, Петр дал им полномочие для освобождения  войска и заключения  мира  уступить Азов,  все  завоевания  на Балтийском море (если турки потребуют этого  для Карла), даже Псков; но Петр желал, чтобы Петербург и восточный берег Финского залива оставался во что бы то  ни  стало в руках русских. Однако уступлено было гораздо меньше того, на что готов  был Петр. Случилось  так благодаря тому, что  турки  сами  желали окончить войну,  в которую были  втянуты посторонними влияниями. Кроме того, делу  пособили  ловкость  русского  дипломата  Шафирова и  богатые  подарки, посланные Петром визирю.  Мир был заключен, и русская  армия  освобождена на таких условиях: Петр отдавал Турции Азов и некоторые укрепленные пункты близ Черного  моря,  отказывался  от  вмешательства  в  дела  Польши  (необходимо заметить,  что  тогда  уже   были  проекты  раздела  Польши,  пользовавшиеся сочувствием  Петра); наконец, Петр давал  Карлу  свободный  проезд в Швецию. Хотя Петр возвратился в Россию "не без печали", по его  собственным  словам, но  его  избавление  от плена и сравнительно  легкие условия  мира с Турцией могли  казаться  даже удачей.  Он  дешево  отделался  от турок  и  продолжал удерживать то высокое политическое положение в кругу европейских государств, какое дала ему Полтавская победа.

      После  кампании 1709 г.  война со шведами  в  общем шла вяло. Для Петра существовало  два  театра войны  со Швецией:  как  сильнейший  член коалиции против  Карла,  он  участвовал  в  общих союзнических предприятиях  на южном берегу Балтийского  моря, где были  шведские провинции  (Померания), в то же время действовал и особо от союзников, завоевывая Финляндию.

      Приобретение  Финляндии  для Петра казалось  важным  делом  "двух  ради причин главнейших (так писал он адмиралу  Апраксину): первое -- было  бы что при мире уступить... другое, что  сия  провинция  есть матка Швеции, как сам ведаешь: не только что мясо и прочее, но и дрова оттоль".  В 1713--1715  гг. русские войска  и  флот овладели Финляндией и  стали грозить  самой  Швеции. Таким образом, на этом театре войны Петр имел положительный успех.

      Менее  удачно шли дела с союзниками. Военные действия  против шведов на юге  от  Балтийского моря  были,  правда,  не  без удач:  шведы теряли  свои северогерманские  владения. Но дипломатические недоразумения  и столкновения мешали единству союзных действий. Когда, после Прутского похода, Петр в 1711 и 1712 гг. приезжал в Германию, ему удалось теснее сблизиться с Пруссией; но прочими  своими  союзниками он  уже  был недоволен  за  их  неискренность  и неумение  согласно вести войну.  Но в  то  же  самое время  и дипломатия,  и западноевропейская публицистика были, в свою очередь, недовольны Петром. Они ему  приписывали завоевательные виды  на  Германию,  в его дипломатах видели диктаторские замашки и  боялись  вступления  русских вспомогательных войск в Германию.  И  после  неудачи на  Пруте  Петр своим  могуществом  был страшен Европе.

      От  союза  с  Петром,  однако,  не  отказывались. При  участии  русских союзники вытеснили  шведов окончательно из их германских  владений в  1715 и 1717  гг. Не помогло шведам  и присутствие самого Карла,  который в  1714 г, вернулся из Турции.  Одновременно со  взятием у  шведов последней крепости в Германии (Висмара) союзники задумали высадку в самую Швецию и отдали союзные флоты  под  личное  начальство  Петра, но  высадка  не состоялась  благодаря крупным недоразумениям между Петром и союзниками.  Петр думал  занять Висмар своими  войсками, желая передать его  герцогу Мекленбургскому,  за  которого выдал  замуж свою  племянницу Екатерину Иоанновну. Но  датская  и германская дипломатии воспротивились занятию Висмара, ибо видели в этом желание русских овладеть и Мекленбургом, и Висмаром. В то время (1716 г.) страх перед Петром на Западе достиг своего  апогея. Петр действительно держал  себя  с  большим чувством  собственного  достоинства  и давал  понять  союзникам  свои  силы. Благодаря этому он стал любимым  предметом  политических  памфлетов, которые приписывали ему самые чудовищные завоевательные планы.

      Опасения  прессы  разделяла и  дипломатия:  английские дипломаты делали представления германскому  императору  о необходимости  удалить  русских  из Германии; датчане желали, чтобы  Петр со  своими войсками оставил Данию, где он был в 1716  г.; в Германии требовали выхода  русских из Мекленбурга. Петр всюду видел  страх и недоброжелательство, то скрытое, то явное. Понимая, что при таких условиях нет возможности действовать  против  Швеции решительно, и рассерженный недопущением русских в Висмар,  Петр пришел к мысли действовать отдельно  от  союзников.  Голштинский  дипломат  барон  Герц   взялся   быть посредником между  Петром и Карлом,  но,  пока это посредничество не привело еще  к  определенным  результатам,  Петр  вступил  в оживленные  сношения  с Францией,  которая до  тех пор держала  сторону  Швеции,  а  к  России  была враждебна, потому что Москва дружила  с ее врагом -- германским императором. В 1717г. Петр предпринял даже поездку через Голландию во  Францию с надеждой заключить и политический, и  брачный союз с французским  королем (малолетним Людовиком  XV).  Но пребывание  Петра  в  Париже,  представляющее любопытный эпизод в  личной  жизни  Петра, не  привело ни  к чему.  Он  добился  только обещания Франции отступить от дружеских договоров  со Швецией. Возвратившись в  Голландию, Петр  возобновил  переговоры с Герцем об отдельном мире  между Швецией  и  Россией. На  1718 год  был назначен русско-шведский  конгресс на Аландских островах.      Конгресс  этот  состоялся (с нашей стороны были  на  конгрессе  Брюс  и Остерман).  Обе стороны желали мира, но об условиях его не могли сговориться очень долго. Когда же пришли к соглашению, смерть Карла  XII  помешала делу. После Карла на  престол Швеции была  избрана его сестра Ульрика-Элеонора,  и правление перешло в руки аристократии.  Переговоры  о мире были прерваны,  и возобновилась  война. Но  теперь Петр стал  действовать  крайне  решительно. Несмотря на поддержку  Англии,  оказанную Швеции, Петр  ежегодно  -- в 1719, 1720 и 1721 гг.  -- посылал русские  корпуса в самую Швецию  и этим принудил шведское  правительство возобновить мирные переговоры.  В  1721 г. состоялся съезд  русских и  шведских  дипломатов  в  Ништадте (недалеко от Або), и  30 августа 1721 г. мир  был заключен.  Условия Ништадтского  мира  были таковы: Петр получил Лифляндию,  Эстляндию,  Ингрию и Карелию,  возвращал Финляндию, уплачивал два  миллиона  ефимков  (голландских талеров) в четыре  года и  не принимал  на себя  никаких обязательств  против прежних  союзников. Петр был чрезвычайно доволен этим миром и торжественно праздновал заключение его.      Значение  этого мира  для Московского государства определяется  кратко: Россия становилась главной державой на севере Европы, окончательно входила в круг  европейских государств,  связывала  себя  с ними  общими политическими интересами  и получала  возможность  свободного  сообщения  со  всем Западом посредством новоприобретенных границ. Усиление политического могущества Руси и новые условия политической жизни, созданные миром, были поняты и Петром, и его сотрудниками. Во время торжественного празднования  мира 22 октября 1721 г.  Сенат  поднес  Петру титул Императора, Отца  отечества и  Великого. Петр принял  титул  Императора.  Московское  государство,  таким  образом,  стало Всероссийской Империей, и  эта  перемена  послужила внешним знаком перелома, совершившегося в исторической жизни Руси.      Русский  государь,  по   сознанию  русских  современников,  имел  право именоваться  Императором.  Но западноевропейские исторические традиции, вам, конечно,  известные,  признавали  этот  титул  за  одним   лишь  Императором Священной Римской Империи (германским). Поэтому на Западе новый титул  Петра не был признан сразу. Только Пруссия и Нидерланды признали его немедленно; в 1723 г.  его признала Швеция; Австрия и Англия стали его признавать только с 1742 г.; Франция и Испания -- и того позже, с 1745 г.

      Чтобы окончить обзор внешней политики Петра Великого, следует упомянуть об  его  отношениях  к  Востоку. Всем  известно, какое важное значение играл Восток в  экономическом  развитии  Европы, как упорно  стремились  европейцы узнать пути к конечной цели торговых вожделений -- Индии. В XVI и XVII вв. в Москве являлись иноземцы, искавшие путей  на Восток.  Отчасти благодаря  им, отчасти  благодаря  собственному  торговому  опыту  в  Москве  умели  ценить значение Востока и путей,  туда ведущих. Петр, высоко ставивший торговлю как рычаг  общественного  благосостояния,  не  упустил  из  виду  и  торговли  с Востоком. С 1715 г. он старался производить разведки  о водных путях в Азии, которые вели бы к Индии (с подобными целями были посланы в 1715 г, Волынский в  Персию,  в 1716  г.  Бекович-Черкасский  в  Хиву).  В  конце концов  Петр остановился на мысли о приобретении берегов Каспийского моря как базиса  для азиатской торговли. С  этой целью, как только  окончена была шведская война, Петр объявил войну Персии. В 1722--1723 гг. русские взяли Дербент и Баку.  В начале  кампании  Петр  сам был  на театре  войны, но  в 1723 г. вернулся  в Петербург, где и заключен был осенью того же года мирный договор  с Персией, по  которому  Россия  приобрела  взятые  города  и  все  западное  побережье Каспийского моря.  

 

Другие записи

10.06.2016. Историческое значение деятельности Петра
     Мы приступили  к изложению эпохи  преобразований с  тем убеждением, что эта эпоха была обусловлена всем  ходом  предшествовавшей исторической  жизни России. Мы ознакомились поэтому с существенными…
10.06.2016. Детство и отрочество Петра (1672-1689)
     Первые годы. Изучение  первых лет жизни  Петра имеет большую важность в том  отношении, что позволяет нам понять, в какой обстановке развивался  его характер,  какие  впечатления вынес  Петр  из  своего…
10.06.2016. Годы 1698 и 1699
Годы  1698 и  1699.  25 августа  1698  г.  вернулся Петр  в  Москву  из путешествия. В этот день он не был во дворце, не  видел жены; вечер провел в Немецкой слободе, оттуда уехал  в свое  Преображенское.…
10.06.2016. Время царевны Софьи
Обратимся  к правлению царевны Софьи.  При  ней главными  деятелями являются  боярин  князь  В.  В.  Голицын  и  думный дьяк Шакловитый.   Первый    был   начальником   Посольского   приказа,   главным правительственным …