Значение эпохи

Преемником Василия Темного был  его  старший  сын  Иван Васильевич. Историки смотрят на него различно. Соловьев  говорит, что только счастливое положение Ивана III после целого ряда умных предшественников дало ему возможность смело вести обширные предприятия. Костомаров судит Ивана еще строже, --  он  отрицает  в  нем  всякие  политические способности в  Иване, отрицает  в   нем  и   человеческие   достоинства.  Карамзин  же   оценивает деятельность Ивана III совсем иначе: не сочувствуя насильственному характеру преобразований  Петра, он ставит Ивана III выше даже Петра Великого. Гораздо справедливее  и спокойнее относится к  Ивану III Бестужев-Рюмин. Он говорит, что  хотя и  много было сделано предшественниками Ивана и что  поэтому Ивану было легче работать, тем не менее он велик потому, что умел завершить старые задачи и поставить новые.

      Слепой отец сделал Ивана своим сопроводителем и еще при своей жизни дал ему титул великого князя. Выросши в  тяжелое  время междоусобий и смут, Иван рано приобрел  житейский опыт  и привычку к делам. Одаренный большим умом  и сильной  волей, он  блестяще  повел  свои  дела и, можно  сказать,  закончил собирание  великорусских  земель  под  властью  Москвы,  образовав из  своих владений  единое  Великорусское  государство.  Когда  он  начал княжить, его княжество  было  окружено  почти  отовсюду  русскими  владениями:  господина Великого  Новгорода,  князей  тверских,  ростовских, ярославских, рязанских. Иван  Васильевич  подчинил  себе  все  эти  земли  или  силой,  или  мирными соглашениями. В конце своего княжения он имел лишь иноверных  и иноплеменных соседей: шведов, немцев, литву, татар.  Одно  это обстоятельство должно было изменить его политику. Ранее, окруженный такими же, как он сам, владетелями, Иван был одним из многих удельных  князей, хотя бы  и самым сильным; теперь, уничтожив этих князей, он превратился в единого государя целой народности. В начале своего княжения он мечтал о примыслах, как мечтали о них его удельные предки;  в конце же он должен был думать о защите целого народа от иноверных и иноземных его врагов.  Коротко говоря, сначала его политика была удельной, а затем эта политика стала национальной.

      Приобретя  такое значение, Иван III не мог, разумеется, делиться  своей властью с другими князьями московского дома. Уничтожая чужие уделы (в Твери, Ярославле,  Ростове),  он  не   мог  оставлять  удельных  порядков  в  своей собственной родне.  Для изучения этих  порядков мы имеем большое  количество духовных  завещаний  московских  князей  XIV  и XV вв. и по ним  видим,  что постоянных правил, которыми бы устанавливался  однообразный порядок владения и наследования, не было; все это определялось каждый  раз  завещанием князя, который мог  передать свои владения кому хотел.  Так, например, князь Семен, сын Ивана Калиты, умирая бездетным,  завещал  свой  личный удел жене, помимо братьев. Князья смотрели на  свои  земельные владения, как на статьи  своего хозяйства,  и совершенно одинаково делили  и движимое имущество,  и  частные земельные  владения, и  государственную  территорию.  Последняя  обыкновенно делилась  на  уезды   и  волости  по  их  хозяйственному  значению   или  по историческому происхождению. Каждый  наследник  получал  свою  долю  в  этих землях, точно так же  как получал  свою  долю и в  каждой  статье  движимого имущества. Самая  форма  духовных грамот  князей была  та же,  что  и  форма духовных завещаний лиц; точно так же грамоты совершались при свидетелях и по благословению  духовных  отцов.  По   завещаниям   можно  хорошо  проследить отношения  князей друг к другу. Каждый удельный  князь  владел  своим уделом независимо;  младшие удельные князья должны  были  слушаться  старшего,  как отца,  а  старший  должен  был  заботиться  о  младших;  но это  были скорее нравственные,  нежели  политические  обязанности.  Значение  старшего  брата обусловливалось   чисто  материальным  количественным  преобладанием,  а  не излишком прав и власти. Так, например, Дмитрий Донской дал  старшему из пяти сыновей треть всего имущества, а Василий Темный -- половину. Иван III уже не хотел довольствоваться избытком одних  материальных  средств и желал полного господства  над  братьями.  При первой возможности  он отнимал уделы у своих братьев и ограничивал их  старые права. Он требовал от них повиновения себе, как государю от подданных. Составляя свое завещание, он сильно обделил своих младших сыновей в пользу старшего их брата, великого князя Василия и,  кроме того, лишил их всяких державных  прав,  подчинив великому князю, как простых служебных князей. Словом, везде  и во всем Иван проводил взгляд на  великого князя,  как на единодержавного и самодержавного  монарха, которому одинаково подчинены  как  его  служилые  князья,  так и простые слуги.  Новыя мысль  о народном  единодержавном  государе  вела  к переменам в  дворцовой  жизни, к установлению   придворного   этикета   ("чина"),   к   большей  пышности   и торжественности обычаев,  к  усвоению разных  эмблем  и  знаков,  выражавших понятие  о   высоком  достоинстве  великокняжеской  власти.  Так,  вместе  с объединением  северной  Руси совершалось  превращение московского  удельного князя в государя-самодержца всей Руси.

      Наконец,  став  национальным  государем, Иван  III  усвоил  себе  новое направление во внешних отношениях  Руси. Он сбросил с себя последние остатки зависимости от  золотоордынского  хана.  Он  начал  наступательные  действия против Литвы,  от  которой Москва до  тех пор  только  оборонялась.  Он даже заявил  притязания на все те русские  области,  которыми  со времен Гедимина владели литовские  князья: называя себя государем "всея  Руси", он под этими словами  разумел  не только северную, но и южную, и западную  Русь.  Твердую наступательную  политику вел  Иван III и  относительно Ливонского ордена. Он умело  и решительно пользовался теми силами  и средствами, которые  накопили его предки и которые он сам создал в объединенном государстве.

      В  этом и заключается важное  историческое значение княжения Ивана III. Объединение северной Руси вокруг  Москвы началось давно: при Дмитрии Донском обнаружились первые его признаки; совершилось же оно при Иване III. С полным правом поэтому Ивана III можно назвать создателем Московского государства.

      Подчинение  Великого   Новгорода.  Мы  знаем,  что  в  последнее  время самостоятельной новгородской жизни в Новгороде  шла постоянная  вражда между лучшими и  меньшими людьми. Часто переходя  в открытые  усобицы, эта  вражда ослабляла Новгород и делала его легкой добычей для сильных соседей -- Москвы и  Литвы. Все великие  московские князья старались взять  Новгород  под свою руку и держать там своих служилых князей в  качестве московских наместников. Не  раз за неповиновение новгородцев великим князьям москвичи ходили  войной на  Новгород,  брали  с  него  окуп (контрибуцию) и  обязывали новгородцев к послушанию.  После победы над Шемякой,  который скрылся в Новгороде, Василий Темный разгромил новгородцев, взял с них 10 000 рублей и заставил присягнуть на  том,  что Новгород  будет  ему  послушен и  не будет принимать никого из враждебных ему князей.  Притязания Москвы на Новгород заставляли новгородцев искать союза и защиты у  литовских  великих князей;  а те, со своей стороны, при  всякой  возможности старались подчинить себе новгородцев и брали с  них такие  же  окупы,  как  Москва, но в  общем  плохо помогали  против  Москвы. Поставленные  между  двух  страшных врагов, новгородцы  пришли к убеждению в том, что они  сами не могут охранить  и поддержать свою независимость и  что только постоянный союз  с кем-либо из соседей может  продлить  существование Новгородского  государства. В Новгороде образовались две партии: одна --  за соглашение с Москвой, другая  -- за соглашение с Литвой. За Москву стояло по преимуществу  простонародье, за Литву -- бояре. Простые новгородцы видели  в московском  князе  православного  и  русского  государя,  а в  литовском  -- католика и  чужака.  Передаться  из  подчинения  Москве в  подчинение  Литве значило бы для них  изменить своей вере и народности. Бояре же новгородские, с  семьей Борецких  во  главе,  ожидали от Москвы полного разрушения старого новгородского строя  и мечтали сохранить его именно в союзе  с Литвой. После разгрома Новгорода  при Василии  Темном литовская партия  в Новгороде  взяла верх  и   стала  подготовлять   освобождение  от   московской   зависимости, установленной при Темном, --  путем перехода под  покровительство литовского князя.  В  1471  г.  Новгород,  руководимый  партией  Борецких,  заключил  с литовским великим  князем  и  королем польским Казимиром Ягайловичем (иначе: Ягеллончиком) союзный договор, по которому король обязался защищать Новгород от Москвы,  дать  новгородцам своего  наместника  и соблюдать  все вольности новгородские и старину.

      Когда в Москве узнали о переходе Новгорода  к Литве,  то  взглянули  на это, как на измену не только великому князю, но и вере и русскому народу.  В этом смысле великий князь Иван писал в Новгород, убеждая новгородцев отстать от  Литвы  и короля-католика.  Великий князь собрал у  себя большой совет из своих  военачальников и  чиновников вместе с духовенством, объявил на совете все новгородские неправды и измену и спрашивал у совета мнения о том, начать ли немедля  войну с  Новгородом или ждать зимы, когда замерзнут новгородские реки, озера  и болота.  Решено было  воевать немедля.  Походу на новгородцев придан был вид похода за веру на отступников: как Дмитрий Донской вооружился на  безбожного Мамая,  так,  по словам  летописца, благоверный великий князь Иоанн  пошел на этих отступников от православия к латинству. Московская рать разными дорогами  вошла в новгородскую землю. Под начальством князя  Даниила Холмского она  скоро победила новгородцев: сначала один московский отряд  на южных берегах Ильменя разбил  новгородское войско, а затем в  новой битве на р.  Шелони главные  силы новгородцев потерпели страшное поражение.  Посадник Борецкий попал в плен и был казнен. Дорога на Новгород была открыта, а Литва не  помогла Новгороду. Пришлось  новгородцам смириться пред Иваном и просить пощады.  Они  отказались  от  всяких  сношений  с  Литвой  и  обязались быть неотступными  от  Москвы; сверх того они  заплатили великому  князю огромный окуп  в  15  1/2  тыс. рублей. Иван  возвратился  в  Москву, а  в  Новгороде возобновились внутренние  смуты.  Обижаемые своими насильниками,  новгородцы жаловались  великому князю на обидчиков, и Иван лично отправился в 1475 г. в Новгород для  суда и управы. Правосудие московского князя, не пощадившего на своем суде сильных бояр, повело  к тому,  что новгородцы,  терпевшие обиды у себя дома,  стали ездить из  года в год  в  Москву просить суда  у Ивана. Во время  одного  из  таких  приездов  два  чиновника  новгородских  титуловали великого князя  "государем", тогда  как раньше  новгородцы звали московского князя  "господином".  Разница была  большая:  слово  "государь"  в  то время значило  то же,  что теперь значит  слово "хозяин"; государем тогда называли своего  хозяина  рабы и  слуги.  Для вольных  же новгородцев  князь  не  был "государем",  и они его звали почетным титулом "господин", так же точно, как звали и свой вольный город "господином Великим Новгородом". Естественно, что Иван  мог  схватиться   за  этот  повод,  чтобы   покончить  с  новгородской вольностью. Его  послы спросили  в Новгороде:  на каком основании новгородцы называют  его  государем и  какого  хотят  государства? Когда же  новгородцы отреклись от нового титула и сказали,  что никого не уполномочивали называть Ивана  государем,  то  Иван   пошел  походом   на  Новгород  за  их  ложь  и запирательство. Новгород не имел сил бороться с Москвой, Иван осадил город и начал  переговоры с новгородским владыкой  Феофилом и боярами. Он потребовал безусловной  покорности   и  объявил,  что  хочет  в  Новгороде   такого  же государства,  как  в  Москве: вечу  не  быть,  посаднику  не  быть,  а  быть московскому  обычаю, как  государи великие князья держат  свое государство у себя  в московской  земле. Долго думали  новгородцы и, наконец, смирились: в январе 1478 г. согласились они на  требование великого  князя и целовали ему крест. Новгородское государство перестало существовать; вечевой колокол  был увезен в  Москву.  Туда же  была  отправлена  семья бояр Борецких,  во главе которой  стояла  вдова  посадника   Марфа   (ее   считали  руководительницей противомосковской партии в  Новгороде).  Вслед за  Великим  Новгородом  были подчинены Москвой  и все новгородские земли. Из них Вятка  оказала некоторое сопротивление. В  1489  г. московские  войска (под начальством князя Даниила Щеняти) силой покорили Вятку.

      В первый год после подчинения Новгорода великий князь Иван  не  налагал своей опалы на новгородцев" и не принимал крутых  мер против них. Когда же в Новгороде  попробовали  восстать и  вернуться к старине,  -- всего через год после  сдачи великому  князю,  --  тогда  Иван начал с  новгородцами  крутую расправу. Владыка новгородский  Феофил  был взят  и отправлен  в  Москву,  а взамен  его  был прислан в Новгород архиепископ Сергий.  Много  новгородских бояр было казнено, еще больше было переселено на восток, в московские земли. Исподволь все лучшие люди новгородские  были выведены из Новгорода, а  земли их взяты на  государя  и  розданы московским служилым людям, которых великий князь в большом числе поселил в новгородских пятинах.  Таким образом исчезла совсем  новгородская  знать,  а  с  ней  исчезла  и  память  о  новгородской вольности. Меньшие люди новгородские, смерды  и половники, были избавлены от боярского гнета;  из них  были  образованы крестьянские  податные общины  на московский  образец.  В  общем,  их положение  улучшилось,  и  они  не имели побуждения жалеть о  новгородской старине. С уничтожением новгородской знати пала и новгородская  торговля с Западом, тем  более что Иван  III выселил из Новгорода  немецких купцов. Так  была уничтожена самостоятельность  Великого Новгорода.  Псков пока сохранил свое самоуправление,  ни в чем не выходя  из воли великого князя. 

 

Другие записи

10.06.2016. Подчинение удельных княжеств
  При  Иване  III  деятельно продолжалось подчинение и  присоединение удельных  земель. Те  из  мелких  ярославских  и ростовских князей, которые до Ивана  III  сохранили  еще свою независимость, при…
10.06.2016. Семейные и придворные дела.
Необыкновенно быстрые успехи великого князя Ивана III в собирании русских земель сопровождались существенными переменами в  московском придворном быту.  Первая жена Ивана III, тверская княжна Мария…
10.06.2016. Москва -- третий Рим
   Такова   фактическая  сторона   превращения Московского удела  в национальное  великорусское государство. Была и идейная сторона  в  этом  быстром  историческом движении.  Простое  накопление сил…